Чтение онлайн

— Что сказал тебе мой отец?

— О чем?

— Обо всем.

— Он назвал тебя придурком, но, поскольку ты его сын, ты ему должен нравиться. Думаю, он пытался меня утешить.

Он замирает посреди танцпола, и его рука так крепко сжимает мое бедро так, что я уверена, он оставит синяк. — Ты научилась так говорить в дорогом колледже, который оплатили твои родители?

Склонив голову набок, я слабо улыбаюсь. — Это, знаешь, странно. Со всеми остальными я образец вежливости. Спроси хотя бы отца. Это ты пробуждаешь во мне дерзость. Забавно, правда?

Не дожидаясь ответа, который мне неинтересен, я вырываюсь из его хватки и направляюсь к ближайшему официанту с подносом, полным напитков. Чтобы пережить первую брачную ночь, не пронзив глаз мужа канцелярским ножом с бриллиантами, мне понадобится больше, чем стакан воды, который я уже выпила.

Я опрокидываю бокал, до краев наполненный лучшим шампанским, вероятно, доставленным самолетом с виноградников Франции, и осушаю треть. Алкоголь немного успокаивает мои расшатанные нервы. Я не большой любитель выпить, но сегодня он мне необходим. Я смотрю на золотые часы, которые папа подарил мне на двадцать первый день рождения. Десять часов. Боже, я вымотана, но, похоже, застряну здесь еще надолго. Наверное, к лучшему. Нервы уже струятся по телу от мысли, что потеряю девственность с мужчиной, который мне не понравился с первого взгляда, и которому я тоже явно не нравлюсь.

Я боюсь.

А вдруг будет больно? А вдруг он будет груб? А вдруг я не смогу себя заставить? А вдруг он всё равно меня возьмет?

Да, я думаю, он бы так и поступил.

Мне становится дурно при мысли о том, как он прижимает меня к себе, одновременно насилуя.

Мой гнев на родителей снова вспыхивает, и в самый разгар гнева они появляются, сияющие улыбками и сверкая глазами.

— Вот ты где. А мы-то думали, куда ты запропастилась. Все хорошо?

Мне так и хочется спросить их, не нарочно ли они тупят. Все ли хорошо? Что это за вопрос?

— О, я отлично провожу время, мам.

— Я так рада, — отвечает она, не замечая сарказма. — Дорогая, можно поговорить с тобой наедине?

Она берет меня за руку и ведет в тихий угол бального зала, подальше от динамиков, из которых гремит музыка.

— В чём дело?

— Ни в чем. Абсолютно. Я… хотела сказать, что… ну… наверное, мне следовало поговорить с тобой об этом раньше, но… — Она замолкает, закусив губу.

— Мам. Скажи это, пока я не поседела и не обзавелась щетиной на лице.

Она усмехается. — А, вот и моя девочка. Такая энергичная. Так похожа на твоего отца. — Её щёки заливаются румянцем, и она несколько раз подряд моргает. — Сегодня… ну, сегодня твоя первая брачная ночь, и я хотела убедиться, что у тебя есть вся необходимая информация.

О, Боже. Моя мать хочет поведать мне, о пестиках и тычинках. Пожалуйста, Боже размельчи, раскрой и поглоти меня целиком.

— Мам. Стоп. У нас в школе был урок полового воспитания, и у меня есть подруги, которых не продали до рождения и не заставляли сохранить себя в неприкосновенности, чтобы соответствовать традициям тысячелетней английской семьи. Я знаю, что происходит между мужчиной и женщиной в первую брачную ночь. Я знаю, чего от меня ждут.

Я не хочу этого делать, но вы не оставили мне выбора.

Я всегда знала своё предназначение и никогда не сомневалась в нём, но с тех пор, как восемь дней назад Александр устроил нам эту свадьбу, во мне вспыхнула толика обиды на родителей. Что же получил мой отец от сделки с Чарльзом Де Виль, за которую стоило продать своего единственного ребёнка??

— Мама, мне нужно спросить тебя кое о чем, и я хочу, чтобы ты была со мной честна.

— Если смогу, дорогая.

— Почему вы с папой согласились на это? Что вы от этого получили?

Её взгляд метнулся влево, и румянец на щеках стал ярче. — Де Виль — могущественная семья, Имоджен. Мы знали, что объединение наших семей пойдёт на пользу всем нам.

— Всем? Включая меня?

— Да, включая тебя. — Она проводит рукой по моей руке. — Доченька моя, как ты думаешь, мы с твоим отцом когда-нибудь позволим причинить тебе вред? Вступление в эту семью откроет невероятные двери не только для тебя, но и для твоих детей. — Обняв меня, она целует меня в лоб. — Пожалуйста, поверь, что мы с твоим отцом поступили правильно. У брака по договоренности гораздо больше шансов на успех, чем у более традиционных методов, которые предпочитает западное общество. И во многих частях мира это норма. Я знаю, что вы двое будете счастливы, если пройдет время.

Нет, не будем. Если я хоть как-то буду к этому причастна. Что касается открытых дверей? Я вполне способна открыть их сама, только мне никто не дал возможности попробовать.

— Хорошо, мам. Я попробую, — лгу я.

— Умница. Я знаю, ты нас не подведешь.

Нет. Не подведу. Оставлю это Александру. Ему нужен лишь один толчок, а скорее несколько толчков, в правильном направлении.

ИМОДЖЕН

Мейси порхает туда-сюда, следя за тем, чтобы банные полотенца были разложены — как будто это имеет значение — и выключая свет по обе стороны огромной кровати. Она откидывает покрывало с одной стороны и наливает мне стакан воды.

С тех пор, как десять минут назад она подошла ко мне в бальном зале и сказала, что проводит меня в мои покои, я стою на месте, как статуя. Это не та комната, в которой я жила с родителями, но и для комнаты Александра он не выглядит достаточно мужественной. Но в этой кровати, с шелковой ночной рубашкой, накинутой поверх одеяла, есть что-то особенное, что заставило меня вспомнить всё это.

И мне страшно.

Если бы Александр был хоть немного добрее, это значительно облегчило бы мне задачу, а так называемые мамины напутствия ничем не помогли. Они лишь усилили мою тревогу и вспыхнули гневом. Мне не место в чужом доме, в чужой стране, вдали от друзей, а вскоре и от семьи. Мне не место… Замужем за мужчиной, которого не знаю и не хочу знать. С нетерпением жду начала работы в Zenith и с пользой для себя найду применение своему диплому.

По крайней мере, мои вещи прибыли гораздо раньше, чем я ожидала. Кто-то заботливо положил книгу, которую я читала перед отъездом из Америки, на тумбочку и подключил мой телефон к зарядке.

Подождите секунду. Я присматриваюсь внимательнее.

Это не мой мобильный телефон.

Я подхожу к нему и беру. Похоже, это последняя модель, и когда я включаю его, на экране появляется надпись: — Привет, Имоджен.

Что за фигня? Телефоны, купленные в магазине, изначально не персонализированы. Я размахиваю телефоном перед Мейзи.

— Чей это телефон?

Её взгляд мелькает на устройство, затем встречается с моим. — Он ваш. Мистер Де Виль доставил его сегодня утром, и мы должны были оставить его здесь для вас.