Чтение онлайн

Поездка в Тислвуд дает мне массу времени, чтобы насладиться красотой Шотландии. Я почему-то знала, что мне здесь понравится, и не ошиблась. Это потрясающее место с пологими горами, холмами и сверкающими озерами. Александр сказал, что Тислвуд расположен вдали от цивилизации, что, признаюсь, меня немного беспокоит, особенно если мои опасения по поводу отсутствия сотовой связи оправдаются. Наслаждаться сельской местностью — это одно, но путешествовать в одиночку — не то, чего бы я хотела в первый раз.

Хотя Эмме здесь бы очень понравилось. В свободное время она увлекается фотографией, и я прямо представляю, как она восхищается потрясающими пейзажами и атмосферным освещением.

Через два с половиной часа машина сворачивает на узкую дорожку, окаймлённую аккуратными живыми изгородями. Минут тридцать я не видела ни одного жилого дома. Должно быть, это оно.

Прошло ещё пять минут, прежде чем мы остановились у дома. Я вылезаю из машины и смотрю на величественное здание, меня охватывает благоговение. Расположенный среди леса тенистых деревьев, особняк впечатляюще выделяется на фоне мрачного неба. Он не такой большой, как Оукли, но не менее впечатляющий. Высокие шпили словно пронзают небо, а искусно вырезанные горгульи и статуи притягивают мой взгляд, нашептывая древние истории давно минувших лет.

— Сколько лет этому зданию? — спрашиваю я Александра, когда он присоединяется ко мне.

— Он был достроен в тысяча семьсот тринадцатом, — говорит он, удивляя меня точностью своего ответа. — На строительство от начала до конца ушло три года.

Ему более трёхсот лет. Подумать только, это было построено без современных инструментов и оборудования. Невероятно.

— Это просто захватывающе. — Не дожидаясь Александра, я иду к входной двери. При моем приближении она открывается. Женщина лет пятидесяти пяти с седеющими волосами, собранными в суровый пучок, натянуто улыбается.

— Миссис Де Виль. Добро пожаловать в Тислвуд. — Её сильный шотландский акцент трудно понять, но я улавливаю суть и отвечаю на её официальное приветствие сияющей улыбкой.

— Спасибо.

Я едва могу вымолвить хоть слово, когда она проносится мимо меня, восклицая: — Мистер Де Виль. Как это замечательно с вашей стороны…

По крайней мере, я так думаю, что она так говорит.

Оставив ее любезничать с Александром, я вхожу в дом. Меня встречает просторный вестибюль, обшитый панелями из темного дерева — красного дерева или, может быть, ореха. Отсутствие естественного солнечного света, отчасти из-за облачности, затрудняет различение тонких оттенков дерева. Хрустальные люстры свисают со сводчатого потолка, а стены украшены замысловатыми гобеленами. Я провожу по ним кончиками пальцев.

— Прекрасно, не правда ли?

Я вздрагиваю от звука голоса Александра и от прикосновения его куртки к моей голой руке. Я даже не слышала, как он приблизился, несмотря на каменный пол, из-за которого было бы сложновато тихо ходить.

— Да.

— Кажется, тебя… очаровало это место.

— Более чем. Это потрясающе. Как любитель архитектуры, я просто в шоке.

Губы Александра тронула лёгкая улыбка, и я настолько ошеломлена ее редкостью, что открыто смотрю на него. Если он и замечает моё удивление, то никак не подаёт виду. Как раз когда я готова подумать, что в нем, возможно, есть хоть десять процентов человечности, он открывает рот и всё портит.

— Хорошо. Тогда тебе будет чем заняться. Мне нужно заняться делом. Миссис Кэмпбелл проводит тебя в твои апартаменты и покажет, где находится комната страха.

Развернувшись, он уходит со скоростью человека, отчаянно желающего оказаться где угодно, только не здесь.

Слева от меня появляется миссис Кэмпбелл и жестом приглашает меня следовать за ней. Когда она ведёт меня по первой впечатляющей лестнице на второй этаж, у меня в животе сжимается узел.

Я действительно одинока.

АЛЕКСАНДР

В висках пульсирует головная боль, я зажимаю переносицу и закрываю глаза. Я только что вернулся из поездки в Лондон, чтобы попасть на свою обычную вторничную встречу в два часа ночи, и едва спал, когда лег в постель. Не то чтобы я не знал, что такое бессонница. Бессонница — моя подруга, к присутствию которой я привык с тех пор, как убили Аннабель и моя мать покончила с собой.

По крайней мере, эта поездка позволила мне ещё больше изолировать Имоджен. Персонал в Тислвуде и так погряз в формальностях, и, естественно, старается свести общение к минимуму. Несколько дней без общения для такой общительной бабочки, как она, должно быть, настоящая пытка.

Моё первоначальное недовольство идеей медового месяца в итоге предоставило возможность, о которой я и не думал. Не то чтобы я бы отказал отцу в его просьбе. Я обязан ему дочерью и женой, и ни то, ни другое я не в силах исправить.

Стоя, я растираю напряженные мышцы поясницы. Живот урчит, и я смотрю на часы: уже половина пятого. Я пропустил обед, слишком поглощен работой, чтобы думать о том, как пульсирует мой член каждый раз, когда я оказываюсь в непосредственной близости с женой.

Я не должен считать её привлекательной. Этого не было в моих планах. И она мне нравится не только внешне. У неё есть сила воли, смелость, не по годам, и как бы мне ни было неприятно это признавать, я уважаю её за это.

Но даже так это ничего не меняет. Я всё ещё намерен сделать её жизнь настолько невыносимой, что она поставит себя выше отца и будет умолять меня о разводе. Держать отца в узде несколько месяцев не составит труда, но потом он захочет узнать, почему Имоджен не беременна, а этого разговора я намерен избегать любой ценой. Мне нужно, чтобы она уехала до осени.

Кухня пуста, и я этому рад. Мне не до суеты миссис Кэмпбелл. Её чрезмерные излияния мне не по зубам, хотя, поскольку она любимица моего отца, я стараюсь держать язык за зубами, как бы мне ни было больно.

Я делаю себе сэндвич с ветчиной и сажусь за стол с видом на лес за домом. Я съедаю половину, прежде чем меня прерывают шаги. Застонав, я выбрасываю остатки и уже почти ухожу с кухни, когда появляется миссис Кэмпбелл.

— Мистер Де Виль, что я могу вам предложить?

— Ничего, спасибо.

Её глаза широко раскрылись, словно я признался в самом страшном грехе. — Тебе следовало позвать меня.

— Не нужно. — Я обхожу её, игнорируя её бессмысленное бормотание, и направляюсь прямиком в гостиную, но, войдя, останавливаюсь. Имоджен стоит у дальнего окна, разглядывая фигуры на шахматной доске. Солнце выглянуло и светит прямо на её потрясающие рыжие волосы. Кроме… Она не просто рыжая, она золотая, медная и карамельная. Она выглядит такой потерянной, когда кладёт коня на место и берет ферзя, её плечи и опущенные черты лица выражают грусть.