Чтение онлайн

Почему-то слова об одиночестве вызвали во мне странную реакцию. Возможно, я одинокая? Но ведь я и есть олицетворение одиночества. Или одиночество как-то иначе ощущается? Выходит, чувство тоски – это и есть одиночество. Но я лишь обычная проводница душ в мир, который люди почему-то прозвали загробным. Для меня даже думать о том, что я могу найти в себе сокровенные чувства – странно, не так ли?

Ох, в отличие от меня, это неразумное дитя, казалось, не слушала своего родителя. В ней ничего и не дрогнуло после услышанного. Но рассказ хотя бы избавил Веру от безудержного плача.

– А что случилось с художником дальше? – после долгого молчания девочка решила нарушить нагнетающую тишину и вынырнула из под покрывала.

– Вот понимаешь, Верка, я его ни разу не назвал художником, а ты так сразу, – он проигнорировал ответ внучки, но искренне улыбнулся. – Знаменитым он стал, правда знают про это только он, его покойная бабуля, я и теперь ты с Луи. Жил всегда скромно, но рисунки его по миру разлетелись. Красота-а неописуемая, – протянул он. – Видно, в самом деле вершина неизведанного.

– Дедушка, этим своим рассказом ты хотел объяснить мне то, что одиночество полезно?

Степан Григорьевич нахмурился.

– Ох, Вера, Вера… ты правильно мыслишь. Иногда, это неприятное ощущение нужно переживать так же, как и большинство других чувств.

– Но я же ощущаю не одиночество, а несправедливость. Я скучаю по маме, работающей ради пустых бумажек, которые отдаёт Валентине Никитичне за обучение со мной, при этом не желает отдать меня в школу. А ведь у меня могли быть друзья… и мама бы чаще дома была…

Девочка плюхнулась обратно и отвернулась, скрестив ручки на груди, нахмурила брови и надула тонкие губки.

– Мама твоя никуда не денется, просто волнуется за нас, оттого и пашет почти каждый день. А про обучение в обычной школе мы уже с тобой обсуждали: это слишком тяжело для тебя. А специальных школ для слепых детей у нас поблизости нет, да и в интернат никто тебя не отдаст. Вера, мы ведь очень любим тебя и все сильно переживаем, – мужчина приблизился и обнял внучку. – Не серчай и не печалься на нас и на эту жизнь. Пошли лучше кашу кушать, – мужчина слегка улыбнулся, но затем понял, что сейчас каша совсем не для Веры вкусная, поэтому помолчал и позже встал.

Вера услышала, как скрипнула дверь, и как дедушка ушёл куда-то за угол. Еле слышно отворилась дверца кухонного шкафа, и что-то зашуршало. Затем раздался грохот, и мужчина вернулся в комнату.

– Верочка, возьми конфетки. Твои любимые припас.

Луи, большой и массивный пёс, потянулся мордой в сторону, где в морщинистых руках Степана лежали сладости. Еда мохнатому другу без спроса не полагалась – для него это было табу, которое он отчетливо помнил. Но взглянуть и обнюхать источник вкусностей было радостно.

– Дедушка! Но ведь они дорогие! Зачем хоть…

– Такая маленькая, а уже за ценами следит, – поспешно перебил Степан. – Давай заканчивай мне тут и даже не думай об этом. Кушай на здоровье.

Вера ничего больше не промолвила. Каша ей в самом деле сначала показалась пресной и безвкусной, но доесть её нужно было. Девочка быстро, почти не разжёвывая, съела завтрак. А вот сладости она съела с огромным удовольствием.

Валентина Никитична приходила минута в минуту, секунда в секунду – такой пунктуальной она была. Эта точность становилась своего рода обрядом, который подчеркивал серьёзность и ответственность учительницы. К счастью, Вера успела после завтрака даже умыться и почистить зубы. Со спокойной душой девочка встретила Валентину, и они ушли заниматься в детскую комнату.

Сегодня у Веры проходило очередное занятие по изучению азбуки Брайля 1 . Началось всё с повторения прошлого материала. Долго что-то разбирали, оттого Вера погрузилась в себя, стала мечтать и отвлекаться от работы. Очевидно, что ей было очень скучно. Девочка хоть и старалась вытягивать весь материал по максимуму, но всё же умственно она измоталась достаточно быстро – нет изучения нового, цикличность и монотонность ей тяжело даются. И сейчас она желала поскорее закончить томительное обучение и отправиться резвиться в поле с Луи.

Воспоминания о прикосновении травы к смычку её нежных пальчиков вызывали в Вере лёгкое дрожание. Грезилось, как она сейчас находится в том самом поле и вдыхает запахи цветов, травы, иногда свежей росы, которые проникают в её ноздри и наполняют своей сладостью каждую клеточку её тела. Вместо монотонного повествования об особенностях Брайля, она слышит вкрадчивый шорох листьев, а ветер ласкает её распаренное лицо, словно невидимый друг, шепча ей о том, что мир огромен и удивителен. А Луи – её глаза – терпеливо сопровождают неугомонную девочку, несущуюся по бескрайнему полю. Пока Вера витала в облаках, она непроизвольно стала ощупывать деревянный стол, пластиковые ручки и шероховатую бумагу.

Валентина Никитична быстро заметила отстранённость ученицы, поэтому решила кардинально изменить подход к обучению.

– Вера Константиновна, возьмите это, – произнесла женщина.

Сначала девочка испугалась, вернувшись в реальность, а затем аккуратно взяла от учительницы тяжёлый предмет, и, совершенно не ожидая этого, чуть не выронила полученную вещь.

– Это сказка, полностью написанная шрифтом Брайля. Если что-то будет непонятно, можете смело задать мне вопрос сейчас или, если будете читать вне занятий, на следующих уроках. Если такой подход вас заинтересует, я весьма рекомендую к прочтению, – Валентина Никитична всегда использовала официальное обращение ко всем, даже к своим ученикам. Это касалось и Веры, которой было всего двенадцать лет. Так преподаватель выражала своё уважение к собеседнику и требовала того же взамен. Для неё было важно, чтобы её особенные ученики в будущем стали более самостоятельными и смышлёными, а не обузой.

– Извините меня, Валентина Никитична… И благодарю Вас! – наверное, даже Луи с дедушкой в соседней комнате почувствовали, как засияла девочка. Книги в её жизни имеют особое место.

– Ничего страшного. Я понимаю, что материал не самый интересный, но Вы успешно выполняете задания, подтверждая свои знания. Поэтому, Вера, Вас можно похвалить. И, что очень важно, книга – это совмещение полезного с приятным, – учительница взяла свободный стул и села подле девочки. – Всегда берегите и цените книги. А теперь, не хотите вместе ознакомиться с началом истории? – голос её прозвучал непривычно мягко, не так, как она всегда объясняла темы спланированных уроков.