Чтение онлайн

– Я охотник, исследователь, а не затейливый сказитель.

– Я понимаю. Вас интересует лишь настоящее, и все же… Что, если в качестве исключения вы немного расскажете о прошлом?

– Чье прошлое тебя интересует?

– Вендиго.

Бьерке вздрогнул, словно от удара. В какой-то момент показалось, что все, о чем он мечтает – захлопнуть перед незваным гостем дверь. Вместо этого охотник открыл ее пошире. Эскилль, удивленный, вошел.

– Не самый приятный из исчадий льда, с которыми я имел дело, – неохотно признался Бьерке.

– Но ведь вендиго – не просто исчадие, он бывший колдун. Собственно, это все, что написано в вашей книге о его прошлом. Но я уверен – вам известно больше. Перед каждой охотой на исчадие льда вы узнавали всю его подноготную. «Я могу убить тварь десятью ударами вслепую, но зачем мне тратить силы, если я могу сделать это одним, но точным»? – процитировал Эскилль.

Польщенным Бьерке не выглядел, но взгляд его чуть оттаял.

– Зачем тебе это, малец? Разве у тебя других забот не хватает? Ты же из Огненной стражи, так иди и защищай нас, – буркнул он.

– Нас? А с каких пор вы перестали быть охотником?

Он спросил с искренним недоумением, но Бьерке явно счел его слова попыткой уязвить. Чтобы исправить ситуацию, Эскилль торопливо сказал:

– Я спрашиваю не из простого любопытства. Я хочу убить вендиго.

Бьерке раздраженно скривился.

– Ты хоть представляешь, сколько тебе потребуется огня, чтобы изгнать из него весь холод?

– Давайте заключим сделку: одна история в обмен на другую. Моя в обмен на историю колдуна, который превратился в вендиго.

Хмыкнув, Бьерке отошел к столику у окна и плеснул себе что-то в приземистый стакан.

– На кой ляд мне сдалась твоя история?

– Она заставит вас поверить в то, что я, возможно, единственный, кому под силу убить вендиго.

Залпом осушив стакан, Бьерке дал Эскиллю отмашку.

Странно было рассказывать почти чужому человеку непростую историю собственной жизни. Чуждость немного притуплял тот факт, что Эскилль знал о Бьерке с самого детства и с той же поры восхищался им. И все же признаваться, что внутри него горит Пламя не только родителей-серафимов, но и брата-близнеца, который так и не появился на свет, было непросто.

Рука Бьерке замерла, не донеся до рта вновь наполненный стакан, а после со стуком опустила его на столешницу. Охотник развернулся к гостю. В душе его шла борьба, которую Эскилль понять не мог. Наконец Бьерке с шумом выдохнул и заговорил:

– Хорошо, парень, ты меня убедил. Я расскажу то, что знаю, но учти: я не менестрель, красиво говорить не умею.

Эскилль кивнул. Не дожидаясь разрешения хозяина дома, уселся в кресло, заслужив неодобрительный взгляд.

– Сорок лет назад в Атриви-Норд жил колдун по имени Хольгер. Темный колдун, из тех, что шептались с духами предков, а род у него и состоял из одних колдунов. Однажды те надоумили Хольгера, что он может получить небывалую колдовскую силу от духов иного сорта – духов зимы. И стать одареннее, чем кто-либо из живущих – и почивших тоже. Но для этого ему нужно прийти к Ледяному Венцу, к самой его Сердцевине. Так Хольгер и сделал. Он нашел духов зимы и заключил с ними сделку: они дают ему силу, вливают магию в его кровь, а он им, вечно голодным, помогает находить драгоценное тепло.

– Что это значит? – нахмурился Эскилль.

– Колдун пообещал духам зимы провести к сердцу Ледяного Венца тропинку из обманных темных чар – морока. Лесоруб, страж или охотник, угодивший в начертанную на льду невидимую ловушку, попадал под власть помрачающих рассудок чар. И, забыв обо всем, покорно шел в расставленные для него сети. И вели они его к Ледяному Венцу.

– Но зачем это им?

Бьерке невесело хохотнул.

– Духи зимы, при всем своем превосходстве над людьми и исчадиями льда, одиноки. Представь себе маленькую дочку какой-нибудь венценосной особы – злую, капризную и избалованную, которой каждый день новые игрушки подавай. Вот и духи зимы такие. Только играют они людьми.

Эскилль в тысячный, наверное, раз вспомнил скрипачку, что танцевала в ледяном лесу. Так вот зачем у нее отобрали память и волю? Духи зимы навели на нее морок, чтобы она их развлекла.

Злиться на тех, кто населял Крамарк десятилетиями, тех, кого невозможно убить, бесполезно. И все же огненный серафим позволил себе чувствовать злость.

– В былые времена заманить людей в Ледяной Венец было легко, они-то об опасных сущностях Крамарка толком ничего не знали. Но шли года, и куколок для забавы духов зимы становилось все меньше. И все больше – тех, что опускались на землю мертвыми телами, а поднимались исчадиями льда. Ведомые лишь инстинктами, они отбирали теплых игрушек у духов зимы. Во времена Хольгера не одаренные от природы люди уже вовсю постигали магическую науку. Они научились изобретать защитные обереги. Заманить их в Ледяной Венец было все сложней – как и духам зимы находиться среди жгущих их символов на улицах Атриви-Норд.

– И тогда им на помощь пришел колдун, – с ненавистью выплюнул Эскилль.

Бьерке кивнул. Подошел к камину, разворошил угли, заставляя пламя запылать ярче.

– Желание власти, наверное, затмило Хольгеру глаза. Он не понимал, с какими силами играет. Духи зимы, так или иначе, духи. Мертвые. А он приносил им кровавые жертвы. Такая близкая связь со смертью навсегда его изменила. Потеряв остатки человечности, он превратился в вендиго.

– И что, всевидящие и всезнающие духи предков не смогли этого предусмотреть? Разве они не знали, на что способны духи зимы?

– Да не было никаких духов предков, – устало сказал Бьерке. – Духи зимы увидели все изъяны Хольгера: и слабость, и коварство, и готовность пойти на все ради цели. Готовность жертвовать – но не собой. Другими. И дурили ему голову, не насылая морок, но говоря то, что он хотел услышать. Предлагая ему то, чего он больше всего желал.

Бьерке стоял, глядя в огонь, что потрескивал в камине. Сгорбился, словно под тяжестью неподъемной ноши. И вдруг, повернув голову в сторону Эскилля, глухо сказал:

– Я могу показать тебе логово этого монстра. Я напал на его след, давно уже…

– Почему же не убили?

Охотник поднял рубаху, демонстрируя шрамы от длинных и, несомненно, острых когтей. Не просто следы – целые борозды.

Эскилль направился к двери, пока Бьерке натягивал на себя тулуп. Не поверх брони, а поверх домашней одежды – охотиться он явно не собирался. Но что-то странное было в его голосе и взгляде, а потому рука Эскилля лежала на рукояти меча.

Из многочисленных упоминаний о Бьерке в голове огненного серафима давно сложился его портрет: грубоватый и острый на язык правдоруб, решительный, временами жесткий и суровый. Он подтвердил это впечатление в первую их встречу, но сейчас… Бьерке говорил глухо, отрешенно, избегал встречаться с ним взглядом. Поведение, совсем не характерное для прославленного охотника на исчадий льда.

И все же по-настоящему терзало Эскилля другое. Если Бьерке уже долгое время знал о логове вендиго, что мешало ему рассказать об этом огненным стражам, которые поклялись жизнь отдать, защищая жителей Атриви-Норд? И ведь они и впрямь, если нужно, отдали бы – только бы попытаться очистить Ледяной Венец от такого опасного монстра, как вендиго.

– Ты не тронешь мальчика, Ларс, – раздался тихий голос за их спинами. – И твой монстр его не тронет.

Спустившись по лестнице, Ранвайг остановилась рядом с мужем. Синюшная бледность ее лица теперь еще больше бросалась в глаза. Под запавшими глазами залегли тени, бескровные губы подрагивали – жена Бьерке куталась в шаль, но у нее все равно зуб на зуб не попадал от сковавшего ее тугими путами холода. И это несмотря на царящую в доме жару.