Чтение онлайн

— Да? — Даша затормозила около бортика, поправляя чуть задравшуюся кофту.

— Привет, я Есения Князева, и я очень хотела с тобой познакомиться, — Сеня протянула руку к Даше. Калинина расширила глаза, осознавая, что перед ней сама Князева, и тут же пожала руку в ответ, — Я тобой восхищаюсь, ты настоящее открытие в женском фигурном катании. Да и в фигурном катании в общем. В двадцать лет творить такое… это дорогого стоит.

— Я… да… спасибо! — Даша замешкалась. Ей восхищается Князева!

— Отлично, — Есения улыбнулась, — Тогда, не буду тебя отвлекать. Рада была с тобой познакомиться лично.

— Я тоже. Очень! Вы крутая!

Сзади был приземлен четверной флип от Кати. От Кати, которая уже два дня не прыгала четверные вообще. На них не хватало сил, максимум была попытка тулупа. А тут флип. Не удивительно, что Денис Русланович сразу же переключился на неё.

— Панкратова, ты куда лезешь?! Сейчас вместе с братом со льда пойдете отсюда, нельзя так нагружаться!

Катя услышала его, но проигнорировала, заезжая на следующий прыжок. Понимала, что потом будет еле ногами перебирать, но сейчас нужно было выплеснуть это непонятное и неприятное чувство, смешанное со злостью.

— О, Панкратова, — Есения словно не замечала девушку до этого, — она чего у тебя в маске катается?

— Болеет, — недовольно ответил Денис, теперь не отрывая взгляда от Кати. Всё приподнятое настроение улетучилось, вернулся старый добрый рассерженный Денис Русланович.

— А, это же с ней ты, по мнению журналистов, романы крутишь. Точно. Ну, она молодец, флип хороший, ещё и четверной. Настоящая дочь своей матери, не иначе.

— Несомненно, — прошипел Ушаков, видя, как Катя заходит на лутц. Судя по длине захода, не иначе, как на четверной. И, не ошибся.

Четверной лутц.

Тройной риттбергер.

Даже у Романа, который Катю не очень жаловал, отвисла челюсть. Он с огромными глазами посмотрел на Дениса, на Есению. Оба стояли в таком же шоке. Только над головой Дениса Руслановича сгущались грозовые тучи. Ещё немного, и он будет или стрелять молниями, или плеваться ядом.

— Вау! Я хочу её потом к себе, в пары! — не сдержалась Сеня, хлопая.

— Только через мой труп, — мрачно отчеканил Ушаков, — Катя, подойди-ка сюда.

Денис отошёл от Сени и Романа, направляясь к выходу со льда. У-у, кого-то сейчас действительно выгонят с катка. Последний, кого выгнали, был Тимур. Это ещё в прошлом сезоне, но, видимо, Катя решила поставить новую отправную точку в этом вопросе.

— Что ей будет? — Сеня прошептала это Роману, с сожалением косясь на фигуру, подъезжающую к выходу.

— Да зная Дэна… Хрен знает.

Денис спокойно следил за тем, как Катя надевает чехлы на лезвия и указал ей рукой на выход в коридор. Катя зло покосилась на Дениса Руслановича, явно не отпрыгав всю свою злость, а Ушаков сохранял максимально пофигистичное выражение лица. За ними закрылась дверь.

— А вы это… — Есения сказала это совсем тихо, — Девочку-то… накормите.

— Если выживет — лично ей булку с буфета принесу, — не очень оптимистично произнёс Роман. Зная Дениса в ярости, Кате не поздоровится.

***

Катя молча шла рядом с Денисом Руслановичем по уже знакомому коридору. Они направлялись куда-то в сторону раздевалок. Ну, не собирается же он её реально выпроводить на весь сегодняшний день? Вообще не в его интересах отстранять спортсмена перед Чемпионатом России.

На самом деле, было всё равно. Катя искренне хотела наорать на Ушакова, но позволить себе такого не могла. Да и за что? Не имела ведь вообще никаких прав на это, чего уж скрывать. Всё, что она позволяла ему делать — обнимать, касаться — это чисто на её совести.

— Вот и всё, — Денис Русланович был спокоен, даже излишне. Казалось, что одно неловкое движение и он взорвется, эта напускная спокойность исчезнет, — Переодевайся, собирайся. До полного выздоровления на льду тебя не ждём. Чемпионат России пропустишь, я сам оформлю твое снятие.

Катя так и остановилась около раздевалки, несколько секунд пребывая в зависшем формате. Она смотрела и хлопала глазами, а внутри нарастала такая злость, что и не описать. Руки уже мелко дрожали, хотелось наговорить столько ерунды, что она уже еле сдерживалась.

— Что?

Переспросила просто потому, что молчать было нельзя.

— Мы с тобой это обговаривали. Ты должна быть на льду полностью под моим контролем и действовать согласно плану. Ты этот уговор нарушила. Соответственно, на лёд ты не допускаешься и больше кататься до выздоровления не будешь, — перед Катей был Денис Русланович Ушаков, главный тренер штаба. Никто иной, ни тот, кто появлялся перед ней в моменты слабости.

— Вам что, не нужны медали? Нужно, чтобы всё забрал штаб моей матери? — тон начал немного нарастать, но она старалась пока что держать себя в руках.

— Медали есть кому завоевывать. А ты должна отдыхать и выздоравливать.

— Я должна?! Да я должна быть на льду и тренироваться, это может быть мой последний сезон, вы вообще в курсе, что век фигуристок короток? Я хочу выступать! — долго сдерживаться она не умела. Все-таки правильно сказала Князева, она дочь своей матери. А ещё сестра парня, который в свои девятнадцать устроил истерику всему Олимпийскому комитету страны, а в двадцать три довел судей до дрожи своими протестами и заявлениями. А ещё того, который обещал разнести все арены, которые только сможет представить. В общем, спокойной крови было маловато, — Я не болею почти, я в порядке! Не нужно мне ни отстранение, ни чертова маска!

Катя резким движением сбросила с себя маску, откидывая её.

— На меня кричать не надо. Помни, что ты разговариваешь с тренером, — голос стал стальным, Денис Русланович выходил из себя.

— Да какое к черту «с тренером»? Вы сами-то верите в то, что говорите?! Хотя, о чём я. Ваша Князева и не такое видела! — Катя перебарщивала, очень сильно перебарщивала и совсем не контролировала свои слова. Что кричало сердце, то и лилось в речь, а мозг совсем не успевал это обрабатывать.

— Гонор убавь, — тренер сурово посмотрел сверху вниз, — «Моя» Князева — уважаемый во всём мире тренер. Ты должна проявить хоть каплю уважения. Или век фигуристки заканчивается, а мозгов так за это время прибавить не удалось?

Катя аж задохнулась от такой наглости. Какого хрена он себе такое позволяет?!

Оглушительный хлопок и сверкающее в воздухе напряжение перестаёт существовать. Оно замирает на месте, как и время. Ушаков смотрит на спортсменку таким взглядом, что у Кати внутри всё замерзает. Настолько холодны глаза Дениса Руслановича. Он смотрит так, словно ненавидит в Кате всё. Или это она так придумала?..

— Какого хрена ты себе позволяешь?! — прошипел Ушаков, даже не поднимая руку к своей горящей от удара щеке.