Чтение онлайн

– Привет, Младшая, давно смотрелась в зеркало?

– Уверена, что не хочу этого делать, - сухо ответила я.
– Ты прослушала музыкальную шкатулку?

Она пришла в чувство.

– Да. Это ужасно. Серьезно. Худшая. Музыка. На свете. Я не уверена даже, можно ли это назвать музыкой.

– Хуже чем песня, которую ты слышишь из черных дыр?

Она на мгновение задумалась, а потом сказала:

– Нет, это скорее как песня, которую я слышала от разных каст Невидимых. С ней что-то не так.

– Почему я одна слышу прекрасную песню?
– раздраженно спросила я.

Танцор пожал плечами.

– Понятия не имею. Я все еще работаю над переводом ее в числа. Давай я проиграю тебе отрывок, и посмотрим, звучит ли это на моей клавиатуре так же ужасно, как из шкатулки. Возможно, она искажается из-за чего-то в самой шкатулке.

Он плюхнулся обратно на свой стул, развернулся и подключил клавиатуру, затем обернулся через плечо, читая ноты музыки с компьютера, и начал играть.

– Ай! Прекрати!
– заорала я, торопливо зажимая уши.
– Не эту песню я слышала. Она ужасна! Ты, должно быть, что-то не так записал.

– Это точно те же ноты, - возразил Танцор.
– Я перевел их в цифры, начиная с «до».

– Ну, где-то ты там ошибся. Возможно, ты начал с другой ноты, а не с той, с которой хотел.

Он тупо уставился на меня.

– Я не ошибаюсь, Мак. Я играл именно то, что играет шкатулка, - он посмотрел на Алину, прося подтверждения, и она кивнула.

Я сказала:

– Я знаю лишь то, что слышала не эту мелодию. Я слышала вот это, - я начала тихо напевать мелодию.

– Но мы слышали вовсе не это, Младшая, - сказала Алина.

Танцор замахал на нее рукой, прося замолчать, глаза его внезапно загорелись.

– Всем молчать. Напевай, Мак. Просто продолжай напевать.

Я напевала. И напевала. И еще напевала. А он сидел, взгляд его расфокусировался, он слушал, кивал, и наконец широко заулыбался.

– Будь я проклят!
– он крутанулся обратно к компьютеру.
– Я слышу схему. Я ее вижу. Это одна из особенностей моего мозга. У всего есть структура. Даже у социальных взаимодействий. Иногда сложно в них не потеряться. Иногда, - говорил он, печатая, - я так отвлекаюсь составлением математических конструкций из социальных ситуаций, что забываю, что на самом деле являюсь их участником, - он замолчал и несколько минут печатал, напевал ноты, снова печатал, затем оттолкнулся от компьютера и уставился на меня, сияя.
– Я знаю, что с тобой не так, - радостно заявил он.

– Просвети меня, - настороженно произнесла я.

– Ты слышишь песню наоборот. Идеально перевернутой. На каждом гребаном уровне. Нереально. И ты даже недостаточно умна, чтобы понять, насколько это фантастически невероятно. У тебя синдром Аспергера64 ?
– потребовал он.
– Какие еще необычные вещи делает твой мозг?
– он прищурился, сверля меня взглядом, будто я потрясающий образец, который ему хочется шлепнуть на стеклышко и запихнуть под микроскоп.

– Наоборот. Объясни.

– Как только ты начала напевать, я понял, что по сути это то же самое. И в то же время нет. Инверсия - это перестройка элементов с ног на голову в интервалах, гаммах или мелодиях. Проще говоря, ты слышишь музыку шкатулку полностью перевернутой, - он сделал руками вращательное движение.
– Идеально перевернутой, и это невероятно. Люди не слышат музыку идеально перевернутой.

– Сыграй на клавиатуре так, как я ее слышу.

– Дай мне секундочку, - он вернулся к работе за компьютером, переворачивая то, что он ранее перевел в числа. Закончив, он открыл программу, ввел данные, нажал на какие-то кнопки, и через колонки компьютера полилась музыка.

Я мгновенно перенеслась в состояние блаженства.

В этот раз, как я с радостью заметила, я была не одна такая.

Это слишком рано закончилось, и мы втроем покачали головами, чувствуя себя ужасно потерянными.

– Это, - сказал Танцор тихим ошеломленным голосом, - было самой выдающейся последовательностью частот, которую я когда-либо слышал.

Алина согласилась, выглядя слегка потрясенной.

– Это и есть песня?
– потребовала я.

Танцор фыркнул.

– Ты у меня спрашиваешь? Откуда я должен знать? Ты чертова королева, которая должна с ней что-то сделать. Так ведь?

– Думаю, это должна быть она. Но это просто бессмысленно. Король не сумел ее воссоздать. Мы точно это знаем. Иначе он превратил бы возлюбленную в Фейри, а он этого не сделал. А он отдал возлюбленной музыкальную шкатулку задолго до того, как она предположительно убила себя.

– Тогда это не может быть песней, - сказала Алина.

– Возможно, это ее часть, и он так и не смог найти остальное, - предположила я.

Танцор запустил обе руки в волосы, как будто готов был выдрать их все с корнем.

– Гребаный ад, будем надеяться, что это не так. Знаешь ли ты, насколько невозможно закончить чью-то чужую симфонию? Абсолютно. Посмотри на выдающиеся умы, которые работали над Десятой симфонией Малера. Ни одна версия мне не показалась правильной. Я так злился, слушая их, что сам предпринял несколько попыток. И получилось не лучше. Невозможно полностью продублировать чье-то чужое творческое видение.

– Но если конкретно эта песня создана из частот, влияющих на материю - что, я уверена, твои гаджеты как-то выяснят - ведь даже часть песни поможет тебе заглянуть в то, какие частоты воздействуют на материю черных дыр? И ты ведь сможешь опираться на это в дальнейшем?

– Конечно, - измученно произнес Танцор.
– Если бы у меня было несколько столетий для работы и бесчисленное количество идеально сдерживаемых черных дыр для тестирования моих теорий.

Я вздохнула, прижимая пальцы к вискам и усиленно думая.

– Я знаю, в этом что-то есть. Я не знаю, откуда мне это известно, но я знаю. Просто конвертируй это, инвертируй и попробуй проиграть одной из маленьких черных дыр, ладно?

Он пожал плечами.

– Попытаться стоит. Мы все равно не можем сделать ничего другого, - он развернулся в кресле и начал печатать. Примерно через три секунды он бросил через плечо.
– Уйдите. Вы нарушаете личное пространство моего мозга.

Издав смешок, я протянула руку Алине и предприняла первую попытку просеивания в тандеме.

47

Mea culpa 65

Мак

Вскоре после этого я влетела в книжный магазин, Алина следовала за мной по пятам, обе мы держались за лица и бормотали себе под нос.

Мое первое просеивание в тандеме прошло неудачно.