Чтение онлайн

К тем же трем годам у самцов ноги меняют окрас на ярко красный цвет с затейливым узором. Но, самое удивительное — это крепость костей и связок! Если грива только может поцарапать щит, то рогами схиаб пробьет самый крепкий доспех. Из их сухожилий делают тетиву для самых дорогих луков. Помимо всего схиабы необычайно быстры и ловки. Наделены чрезвычайным умом, как для зверя. Необычайно мстительны и преданы лишь одному хозяину, если, конечно, этому счастливчику удастся их приручить, прежде, чем ему откусят голову. Есть, правда еще и черные схиабы. Но, этот уникальный и редчайший подвид настолько мало изучен, что я не берусь подтвердить ни один из домыслов, которыми они окружены. Доподлинно известен лишь тот факт, что внутренняя структура их органов отличается от белых схиабов. Как минимум у черного подвида есть две пары легких и два желудка.

Лицо тафтария приняло серьезный вид:

— Мой катор, почтенные Соборы, я не ведаю, как почтенный Баррит заполучил сразу двух схиабов, но охотится на них это полнейшее безумие! Ни я не Вы не представляют, даже малой части той опасности, которую несут эти звери.

Баррит хотел возразить и уже сделал вдох, но Салак Прам поднял руку в жесте, давая понять, что еще не закончил:

— Схиабы быстры, выносливы и умны. Их шкуру сложно пробить даже берилловой сталью. Их рога, как обычный лист протыкают доспехи. Быль или очередной эпат, но о количестве убитых черным схиабом инталлара Дорггвинта во время Песчаной Войны, до сих пор рассказывается на страницах книг Просветленных!

Эстар ор Тал задумчиво почесал бороду и повернулся к силуту:

— Баррит, это правда?

— Возможно, мой катор, но диких схиабов не видели в пределах равнин Лиэльгорна уже добрую сотню эр. Их разводят только урднотцы и то, только при конюшнях инталлара. Поэтому где быль, а где народ додумал уже не понять. К словам почтеннейшего Салак Прама мы всегда относимся с уважением, но есть ли такая уж опасность, почтенные Соборы? В охоте принимают участие добрых полсотни лучших воинов. И среди них будет немало высокоуровневых мантар! Да еще столько же моих гончих будет! И сюда же несколько кахонов охраны. Получаем полторы сотни против одного, пусть даже такого опасного “зверя”! Все мы знаем, — Баррит обвел озорным взглядом присутствующих, — чрезвычайно пылкую страсть почтеннейшего тафтария к редким зверям этого мира! А тут сразу два образчика! Я прав, почтеннейший Салак Прам? — Закончил Баррит по-заговорщицки подмигнув тафтарию.

— Только тебя и не хватает в мою коллекцию, почтеннейший Баррит! — огрызнулся Салак Прам. — Тоже мне недовеликан…, — еле-слышно добавил тафартий.

Барит сжал скулы и положил руку на стальной кнут.

— Что ты там вякнул, мешок с жиром!? Смотри, что бы я тебя вместо схиаба не выпус…

— Баррит! Салак! Еще одно слово и я прикажу вас обоих привязать к вашему дорогому схиабу и мы все вместе с большим любопытством посмотрим, как быстро вы умеете бегать. Сядьте и займитесь делом.

Катор говорил спокойно. Но, и этого было достаточно. Оба споривших покраснели и затихли. Это было заметно даже через загоревшую грубую кожу Баррита. Гончий сжал губы и не убирая руку с рукояти кнута, так тяжело опустился на стул, что тот, высекая искры, отъехал по полу на добрых два пальца. Катор едва заметно склонил голову в бок и посмотрел еще раз на силута:

— Почтенный собор Баррит не доволен моими словами? — Эстар-ор-Тал поставил кубок с вином на стол и вопросительно приподнял бровь. Великий Собор замер. За окном стало слышно пение птиц. Тэрей — низкородный служка, несший еще один кувшин с водой, затаил дыхание и застыл на месте. Он готов бы поклясться, что слышал, как ускорилось биение сердца силута.

— Мой меч — ваш меч! Моя жизнь — ваша жизнь, мой катор! Простите мою несдержанность! — рявкнул Баррит, подскочив со своего места. Уж кто-то, а он знал насколько тяжелая рука у катора. — Нервы ни к бесу из-за этой всей кутерьмы! Заларк бы побрал эти приготовления!

Эстар ор Тал обвел взглядом все соборов и повернулся к силуту:

— Садись, Баррит. И вернемся к делам.

— Да, мой катор.

— Это может очень серьезно повредить нашим отношениям с урднотцами. — До сих пор, только наблюдавшая за происходящим Элистара, вставила короткую фразу. Она сидела в расслабленной позе и вертела в пальцах центральный камень своего скромного колье.

— Поясни. — Тут же потребовал катор.

— Для урднотцев схиабы священные животные. Также мы все услышали о их редкости. На ряду с этим мы уже две эры ведем речи с послами урднотцев о предоставлении дополнительных земель в размере пятиста крат для земледелия в обмен на досмур. Все вы знаете, что залежи руды этого ценнейшего металла находятся только на их землях. Более того, через пять хонап в Лагрулде будет празднество Великого Перемирия. На нем мы должны окончательно заключить союз по вышеупомянутым землям и окончательно определить условия. На фоне грядущих событий не совсем разумно убивать животных, которые имеют ключевое значение для культуры урднотцев.

— Убивать не обязательно, — не удержавшись, вставил хмурый, как тучи хонапа Падающих Листьев, Баррит.

— Насколько я понимаю, охота подразумевает убийство, — жестко отрезала Элистара, даже не поворачивая головы в сторону говорящего.

Катор постучал ногтем по бокалу обрывая в зародыше уже начавшуюся новую перепалку:

— Баррит, подготовь про запас нескольких туров к охоте. Мне нужно все обдумать. Завтра, когда тень Астар коснется ступеней храма Эштар, проведем еще один Собор. Я скажу о своем решении. К этому моменту все должно быть подготовлено. Я не хочу слышать причин и объяснений. По дальнейшим вопросам, обращаться к потону Крапту. Собор окончен. Элистара и Батист останьтесь.

Соборы встали и практически синхронно поклонились. Вслед за этим они торопливыми шагами направились к выходу, каждый озадаченный сотнями своих безотложных дел. Потоны поспешили к столу собирать вещи своих наставников.

— Ран!

— Да, мой катор?

— Ты тоже задержись.

— Да, мой катор. — карсан-тар отодвинул стул и занял свое место.

— Крапт, позови тэрей, пусть откроют окна. Невыносимо душно. Нам не помешает глоток свежего воздуха. И пусть принесут еще воды и вина.

— Да, мой катор.

Отдав приказ своему неизменному помощнику, Эстар ор Тал подошел к окну и невольно залюбовался открывавшимся зрелищем. Внизу копошился в своих делах огромный муравейник аскарцев. Шум доносился даже сюда, в башню Верховного Собора. Где-то вдалеке лучи Астар отражались от волн Туснейского залива. А еще дальше в серой дымке облаков угадывались Дваласурта — высочайшая вершина Соткарских гор.

“Как изменился Аскар… Даже незаметно, что всего сто эр назад тут своей нещадной поступью прошлась война.”

Справа за окном началось движение — соборы вышли из башни и теперь, что-то бурно обсуждая между собой, шли по Парящему мосту к Цитадели Аскара.

В одной из неприметных ниш Собора открылись высокие тяжелые двери и в зал начали входить тэреи. Некоторые несли на подносах воду, вино и фрукты. Остальные направились открывать окна. Соборы терпеливо ждали на своих местах, когда заговорит катор. Прозвучал затяжной звук горна — открылись главные ворота гхарда Аскара и из них выехала небольшая группа всадников. Звук горна вытряхнул катора из мыслей.