Чтение онлайн

Она не могла с полной уверенностью называть себя сентиментальной, но лет с двенадцати ей стало стыдно за то, что она зло смеялась над Эстебаном, и сестринская любовь пересилила неприязнь, а еще ей хотелось знать, что случилось с братом в те минувшие дни. Поэтому Анна-Рената бесстрашно пошла за задумавшимся о Великой и Прекрасной Талигойе Окделлом.

Хотя, кошки знают, о чем он думал. Главное, что ехал довольно долго и окончил свой путь возле дома кансилльера, а когда спешился, торопливо огляделся по сторонам, и Анна-Рената едва успела шмыгнуть за угол массивной ограды, притаившись. Чуть больших трудов ей стоило найти лазейку и проскользнуть к дому Штанцлера, с тем, чтобы подслушивать.

Кансилльер Талига отчитывал Окделла. Это что-то новое! Девушка навострила слух.

Они говорили о позоре, навлеченном на голову Людвига Килеана-ур-Ломбаха, и в каком же презрительном ключе об Эстебане! Скрипнув зубами, Анна-Рената сжала кулаки, царапая ногтями ладони, но тут же оттолкнула ярость и прислушалась внимательнее. Речь пошла про чьи-то загубленные репутации, про талант Рокэ Алвы во всем, и о том, что как эр, Алва бесполезен. Анна-Рената вздохнула и закатила глаза, однако приходилось слушать вздор кансилльера дальше.

Интересно, верит ли Окделл хоть одному слову? Если да, то придется его убить, хоть и не сейчас, ведь тогда выйдет, что он играл с ее братом в непонятные дурные игры, находясь полностью на стороне Людей Чести. А если же нет... то с этим изрядно сложнее.

– Я помню, кто убил моего отца, - тихо произнес Ричард по ту сторону окна.

– Надеюсь. В следующий раз обращайтесь за советом ко мне и перестаньте наконец якшаться с Колиньяром.

– Эст... маркиз Сабве отправился в Торку.

– По вашей же недальновидности.

То, что Штанцлер нес про продажность и глупость большинства женщин, и замечательные черты характера распрекрасного Килеана-ур-Ломбаха, Анна-Рената пропустила мимо ушей. Закрыв глаза и сосредоточившись, стараясь не обращать внимания даже на щебетание птиц, девушка думала над словами кансилльера. Выходит, ее брат и Окделл дружили?

Но разве может существовать дружба между «навозником», воспитанным в одних условиях и одной вере, и отпрыском старой знати, безмерно кичившимся своего происхождения, воспитанного совершенно иначе? Разве они не должны драться между собой, смеяться друг над другом? Или дело в Изломе?

Нет, на сей раз что-то пошло не так.

Анна-Рената не стала слушать, чем кончится разговор, поскольку поняла, что ничего нового и интересного для себя сегодня не откроет, да и домой следовало вернуться прежде, чем подадут обед. Шагая за медлительным окделльским жеребцом, она запомнила, как возвращаться, по нескольким дорожным приметам, и вскоре уже смогла вернуться в особняк, никем не замеченная и ни в чем не уличенная. Мужские вещи полетели в сундук, а сама она заметалась по комнате, надеясь скорее одеться в платье.

Между тем представление королеве затягивалось, но вернувшийся отец убеждал, что в этом нет вины Анны-Ренаты. Причина заключалась в излишней занятости Ее Величества, поскольку назревала война, тут аргументы Жоана Колиньяра становились куда более туманными, и разговор сходил на нет.

Анна-Рената не хотела знать, почему девушкам и женщинам сначала запрещают даже думать и говорить о войне, а потом сталкивают друг с другом и с мужчинами. Копаться в этом бессмысленно, так уже ведется, причем едва ли не с сотворения Кэртианы, а значит нужно брать ситуацию в свои слабые женские руки. Если придется, Анна-Рената Колиньяр поведет за собой мужчин и не спросит ни у кого разрешения. Да будет так, как говорят Люди Чести. Она поставила перед собой задачу во всем разобраться, и обязательно с ней справится.

День, в которой девушка решила слежку продолжить, выдался ветреным и дождливым, однако для закутавшегося в плащ с капюшоном человека это не очень опасное обстоятельство. Но теперь следовало продвигаться в более дальнюю местность - монастырь Святой Октавии. Подумать только, Окделла понесло в женский монастырь, явно не ради искренней молитвы Создателю!

Дело стоило горсти монет, врученной смущающейся аббатисе Монике, на нужды храма и горячих заверений в том, что молодой женщине, решившей посвятить жизнь молитвам и уединению, не нужно порочить честное королевское имя. И, сама не зная, каким образом, Анна-Рената смогла набрести на калитку, за которой начиналось спокойное уединение Ее Величества, должно быть Создатель подсказал! Девушка зло усмехнулась и пошла искать себе достойное убежище.

Кроме цветущих акаций в монастырском саду оказалось множество хороших больших кустов, за которыми можно укрыться и остаться незамеченной, но беда в том, что у многих из них излишне колючие ветки. Анне-Ренате пришлось приспособиться, чтобы не понести значительные потери, исколов лицо, и чтобы ее не было видно. Впрочем, Ее Величество и герцога Окделла девушка не видела тоже, но могла слышать их голоса.

Значит, королева занята? Конечно - принимать фаворитов довольно сложная и трудно разрешаемая задача.

– Давайте присядем, - проворковала Катарина Оллар.
– Я слышала, вы были больны?

Да, воспалением глупости и лживости.

– Всего лишь небольшая простуда.

Подумать только! Лучше бы свиненыша сразила грудная жаба, после того, как Эстебана выпихнули из Олларии!

– Герцог Алва сказал мне, что запретил вам выходить из дома, это правда?

– Да, Ваше Величество.

Величество старательно притворялось страдающей невинностью, выглядела примерно так же, и Анна-Рената сделала вывод, что королева регулярно недоедает и недосыпает, чтобы выглядеть именно так, а не счастливой и здоровой. Вредно для нее, но полезно для политики, в частности для давно сгинувшей Талигойи, на реставрацию которой так надеялись Люди Чести, и ради которой устраивали непонятные шпионские игры. Плохо устраивали, раз девочка из дома Колиньяров сумела их переиграть...

Речь пошла о восхищении Катариной Окделлами - Ричарду весьма умело дурили голову, и у девушки отчего-то сложилось впечатление, что он это прекрасно понимает. Уж слишком хорошо он лавировал между неловкими вопросами, чтобы и ответить на них достойно, и не обидеть ни Катарину Оллар, ни Рокэ Алву. Может быть, они все заодно? Да нет, это ерунда...

Потом Величество завела беседу о Юстиниане Придде, но и здесь Ричард Окделл особо не заинтересовался. Если он такой умный, то что же оробел в тот раз перед разгневанным Штанцлером?

– Дикон, можно я вас так буду называть? Кансилльер говорил, что вас так называют друзья. Мы ведь можем стать друзьями?

– Да, Ваше Величество, - в голосе юноши послышалось легкое уныние.

– А вы зовите меня Катари, разумеется, когда мы одни.

Анна-Рената скривилась. И эта женщина, вольнодумно перешагнувшая через мыслимые и немыслимые рамки королевского этикета спокойно носит фамилию Оллар?! Но не стоит никому ничего докладывать, она будет твердо молчать, даже если ее спросят об этом. Разумеется, пока открыть правду не станет в интересах девицы Колиньяр.