Чтение онлайн

О, она грезила тем днем и часом, когда наконец прикончит его! Она будет убивать его медленно и долго, она заставит истекать его кровью, реками крови, она будет купаться в них, принимать утренние ванны, пить перед сном вместо мятного чая! Она хотела этого больше всего на свете. Пока… пока не нашла и это слишком милосердным для него. Просто смерть? Одна-единственная? — О нет, Киэнн! Я умирала тысячу раз в кошмарных снах, пока ты прохлаждался в своем свинском мире людей, умирала в муках, каждую ночь! И я знаю, какая смерть самая страшная. Та, которую получают в змеиной пасти Кэр Анноэт. Та, что полна жгучего яда и которой нет конца. Теперь она твоя и ты останешься с ней.

Грифон вернулся и, растянувшись у ног Аинэке, принялся лениво терзать свою кровавую добычу. Ты прав, Брокк, это и впрямь стоит отметить. Отметить славным ужином, или, быть может, даже конной прогулкой — она ведь уже, по меньшей мере, год, как не покидала своих покоев. Прокатиться куда-нибудь, созвать Королевскую Охоту, повеселиться всласть…

Но нет, не то. Она и вправду голодна, но другим голодом. И, пожалуй, утолить его будет непросто. Кто там сам просился к ней на пиршественный стол? Тот хорошенький черноглазый фоссегрим, что год назад сопровождал ее на Охоте? И парочка самоуверенных ганконеров? Ну-ну, мальчики! В самом деле, зачем кого-то принуждать? Всегда найдутся наивные мечтатели, которым неймется занять почетное место рядом с королевой. Смешно, Брокк, как будто рядом со мной есть место кому-то, кроме тебя! Но как пища они мне сгодятся.

Аинэке тронула серый хвост Глейп-ниэр, спящей змеей обвившейся вокруг пояса и назвала имя. Воздух знакомо задрожал, и пространство распахнулось огненным кольцом. По ту сторону горстями рассыпал серебро сорвавшийся с цепи водопад. Высокий темноволосый скрипач, с чертами лица, по которым никаким образом невозможно было определить его половую принадлежность, склонился в почтительном поклоне. Попробовал бы он этого не сделать!

— Сюда, — коротко скомандовала Аинэке. И тут же уточнила: — Молча.

Вот чего она на дух не выносит, так это когда они открывают свои грязные рты. Да еще коли их об этом не просят! Ничего путного от них все равно не услышишь.

Фоссегрим отложил в сторону свою бесполезную скрипку и прошел сквозь пылающую брешь в пространстве. Портал захлопнулся, сбив его с ног ударной волной. Подняться темноволосый так и не решился. Тем лучше.

Аинэке совершила второй призыв и извлекла из чьей-то убогой постели самодовольно ухмыляющегося белокурого ганконера. Он всерьез полагает, что столь неотразим? Что ж, она быстро отучит этого глупца скалить зубы. Пальцы королевы вновь скользнули по гладкой чешуе Серебряной Плети, и дурацкая гримаса мигом слетела с физиономии ошарашенного ганконера. Фейри тяжело упал на колени и инстинктивно зажал обе руки между бедрами. Не закричал, нет — крика она бы не простила. Только сипло выдохнул и до крови закусил губу. Аинэке отвернулась.

Имя третьего внезапно вылетело у нее из головы. Проклятье, снова! В последние пару лет с ней такое иногда случалось — и изрядно раздражало. Что ж, она знала, кого винить. Впрочем, для вызова имя не так уж необходимо — конечно, оно упрощает процесс, но можно обойтись и без него. Достаточно мысленно спроецировать образ, внешность, какое-то воспоминание… Конечно, есть вероятность ошибки, но невелика беда: значит, это будет другой ганконер…

Промахнулась она куда более основательно, чем могла ожидать. Это не был ганконер вовсе. Разорванная завеса открылась перед волчьим носом перепуганного до смерти вульвера. Тот, отшатнувшись, плюхнулся в воду, беспомощно взмахнув руками и неуклюже зацепив ногой ведро с вечерним уловом. Аинэке брезгливо покривилась, окидывая взглядом свою случайную добычу. Да какой с него толк? Еще и псиной небось воняет. Вульвер спешно выбрался на мокрые камни и неказисто преклонил колени перед королевой. А может и сгодится. В конце концов, он забавен, и она такого еще не пробовала.

Аинэке вздохнула и позвала темнолицую трау-прислужницу, повелев отмыть и надлежащим образом подготовить всех троих. Та коротко поклонилась и хладнокровно погнала «отару» королевских избранников во внутренние покои. Уродливая трау была одной из немногих, кого Аинэке держала при себе уже более двенадцати лет. И, пожалуй, единственной, кто не сжимался в ужасе под ее пристальным взглядом. Впрочем, доверять ей всецело королева также не могла. Как и никому другому. О да, кроме тебя, Брокк!

Между тем, грифон покончил с трапезой и даже успел вычистить белоснежные перья, теперь лишь самую малость отливавшие лавандово-розовым. Аинэке склонилась над питомцем, заглядывая в его огромные, прозрачно-индиговые глаза. Ты знаешь, что будет сегодня, Брокк? Сегодня все закончится, мои кошмары уйдут, и я снова стану прежней. Такой же беспечной и счастливой, как ты.

Но пока… Я чувствую голод. И им я тоже обязана тебе, Киэнн! Ты думаешь, это смешно? Посмейся теперь, проклятый ярмарочный скоморох!

И все же жаль, что она не увидит…

Королева спустилась в покои. Все трое избранных ею наложников уже ждали там. Служанка стояла поодаль, в своем почетном карауле. Брокк вертелся волчком на своей высокой пуховой лежанке, рвал клювом бархатную обивку и разбрасывал перья. Обычный вечерний ритуал перед отходом ко сну.

Аинэке придирчиво окинула взглядом свое угощение и небрежно указала на ганконера:

— Ты.

Об этих дамских угодниках говорят, будто сама их кожа выделяет некий сладострастный флюид, подобный наркотику, который впитывается в тело их жертв через поры и повергает женщину в неописуемый экстаз. А заодно вызывает своего рода привыкание. Не заметила ни того ни другого. Но они и впрямь получше многих. И держатся дольше.

Примерно четверть часа спустя королева вопила и стонала от наслаждения. Но голод, конечно же, никуда не ушел. Открыв глаза, Аинэке, с омерзением, увидела перед собой торжествующую рожу этого дурака. Она с размаху отвесила ему жестокую затрещину, забрызгав алыми каплями кружевной рукав пеньюара. Новая, могучая волна возбуждения захлестнула ее, как воды потопа легендарный город Ис. Все же так жаль…

— Продолжай.

К рассвету измученный и избитый до неузнаваемости ганконер все же потерял сознание. Она не хотела. Так получилось. Но не оставаться же ей голодной? Аинэке перешла ко второму блюду.

Фоссегрим — существо, по сути, бесполое, но удачно копирующее как мужскую, так и женскую природу по собственному выбору — продержался и того меньше. Правда, Аинэке к этому времени тоже подустала. Но проклятый голод по-прежнему грыз ее своим злым, неистовым пламенем. Да что же это такое? Неужели он до сих пор жив? Когда он умрет, все это точно закончится. Зря она не…

Да, нужно было доставить его сюда. Нужно было сначала насладиться его болью и кровью здесь, заклеймить и только после этого отдать на съедение Кэр Анноэт. Тогда она бы знала наверняка, могла видеть! Видеть, как он умирает. Конечно, клеймить смертника — опасная затея. Она бы не только видела, но и чувствовала то, что чувствует он. Но ради тебя, Киэнн — о, ради тебя я готова на все!

Поздно сожалеть. Она не сможет вытащить его оттуда, где он сейчас. Не сможет…

Отчего же? Кое-что сделать еще можно.

Рука Аинэке судорожно нащупала холодный металл Глейп-ниэр. Глаза пошарили в тяжелом, напоенном ароматами крови и плоти сумраке опочивальни. Вульвер? — Нет, пожалуй, его все еще можно использовать по-другому. Фоссегрим? — Он больше похож на мертвеца, чем на живого…

— Подойди! — повелела она изуродованному существу, которое еще недавно было пресловутым «ласковым любовником», эльфийским инкубом или как их там еще величают.

Полз ганконер возмутительно долго, словно намеренно испытывая королевское терпение. Аинэке развязала цепочку-пояс и, должным образом, четырежды обернула ее вокруг пальцев.