Чтение онлайн

И вот теперь…

Теперь спасенная жертва предсказуемо упрямилась и ни в какую не желала возвращаться в дом мужчины, который ее только что едва не изнасиловал.

— Я сыта его гостеприимством по горло! Ноги моей там не будет.

Нёлди почти не поднимал глаз, лишь иногда бросая то на Киэнна, то на девушку заискивающие взгляды. С того мгновения, как ему поведали, что он, вероятно, поднял руку на своего не только бывшего, но и будущего короля, а также женщину, которая, предположительно, была ему супругой, никс определенно чувствовал себя как на раскаленной сковородке. Смятение водяного доставляло Киэнну несомненное удовольствие, и все же он даже несколько сочувствовал ему. Или, по меньшей мере, превосходно понимал, что тот сейчас ощущает.

— Ну что, Нёл, — не сдержал усмешки Киэнн, — не знаешь, как просить прощения и не уверен, что заслуживаешь его? — Добро пожаловать в клуб!

Подменыш презрительно скривилась:

— Да с чего ты вообще взял, что он раскаивается в содеянном? Но его мнению, он «ничего дурного не делал». Особенно в отношении меня.

— Раскаиваться-то он раскаивается, можешь не сомневаться, — заверил ее Киэнн. — Правда, это, скорей всего, не столько угрызения совести, сколько страх за собственную шкуру и чисто прагматические сожаления: «И на хрена же я вляпался в такое дерьмо по самую шею!» Верно, Нёл?

Никс покорно кивнул:

— Да, мой король.

Киэнн устало отмахнулся:

— Не награждай меня титулами, которых у меня нет. Если наше гиблое дело выгорит — может быть, я буду тебе королем. А до тех пор — просто Киэнна вполне достаточно.

Никс снова кивнул:

— Как скажешь.

Однако подменыш оставалась непреклонна:

— Он — лживая змея, двуличная тварь! Разрази меня гром, если я поверю в его сожаления и раскаянье!

Киэнн сочувственно покачал головой:

— Должен огорчить тебя, подменыш: они все такие. Привыкай.

— То есть верить нельзя никому и ничему? — с негодованием вопросила она.

Киэнн спокойно кивнул:

— Именно так. Никому и ничему, кроме самого себя. — И ехидно поинтересовался: — А разве там, откуда ты пришла все обстоит по-другому?

Девушка гневно поджала губы, но ничего не ответила.

— Слушай, на самом деле, Нёл — вовсе не такая сволочь, как тебе показалось, — начал Киэнн, по правде сказать, не особо надеясь на успех. — Он не двуличен, он — двойственен. Как и все фейри. Ты же какой-то там профессор истории, должна бы, наверное, знать. И он же теперь из шкуры вон вылезет, лишь бы только искупить свою вину.

— Ты выгораживаешь его, потому что сам не лучше, — с досадой бросила она.

Киэнн изумленно поднял брови:

— Я? Ошибаешься, подменыш. Я гораздо хуже.

— Вы закончили играть в свои детские игры?

На берегу появилась грозная и раздраженная Тьярла. За ней, прихрамывая, плелся помятый и подавленный Шинви. Кажется, несмотря на распоряжения Киэнна, баньши не оставила ему вариантов.

— Сейчас всем влетит от мамочки, — не удержался Киэнн.

Тьярла метнула в него испепеляющий взгляд, но, к удивлению, по шее не заехала. Подменыш снова завела знакомую песню:

— Я туда не пойду. Лучше уж в волчье логово или разбойничий притон.

— А если меня там не будет? — несмело поднял голову Нёлди.

Спорщики переглянулись и, ободренный никс спешно продолжил:

— Ну правда, вы идите, располагайтесь, берите все, что надо, а я тут на берегу посплю. Мне ничего не станется. Ну, как в старые времена…

Подменыш покосилась на Киэнна. Он поморщился. Пес его знает почему, но возвращаться к «старым временам» ему не слишком-то хотелось. И все же это был выход.

— А Персихильд-то твоя где? На стороне гуляет? — спросил он на всякий случай. — А то ее ведь, того гляди, удар хватит, а ты опять скажешь…

Лицо Нёлди исказила мучительная судорога:

— Ее нет давно, Киэнн. Аинэке вернулась через неделю после того, как тебя не стало. И в этот раз ей была нужна уже не моя кровь, но кровь Хильд.

Вот дерьмо. Этого Киэнн положительно не ожидал. Ясноглазая легкомысленная Персихильд, с ее вечно выбивавшимися из ажурной косы кудряшками, соленым ароматом кожи, открытым лучистым взглядом, напрочь лишенным жеманства, и верой в то, что свобода во всем без исключения есть высшее благо, доступное разумному существу — эта маленькая никса ему по-настоящему нравилась. Конечно, то, что она была подругой и возлюбленной Нёлди нисколько не мешало ему проводить время в ее постели, но Хильд и сама не возражала. Она была легкой, как утренний бриз, чуть взбалмошной и бесконечно умиротворенной. Этакой бодхисаттвой, равно снисходительно и благосклонно взиравшей на добро и зло, мудрость и глупость.

Хильд… Кому и чем она вообще могла не угодить?

— Что ты ей сделал, никс? Только давай уже теперь начистоту.

— Начистоту… — Нёлди запустил тонкие, нервные пальцы в собственные волосы. — Ладно, где уж моя не пропадала. Наверное, глядя на меня сегодняшнего, в это трудно поверить, но это она домогалась меня в ту ночь. Вышла, надо думать, по малой нужде, и набрела на мое бренное тело. Но ей же было четырнадцать! И я просто не знал, что мне делать. И так, и этак — моя голова в кустах. Потом не раз думал, что лучше бы уж я согласился.

— Ну, ты же понимаешь, что бы я с тобой сделал тогда?

Киэнну стало всерьез жаль парня. Трахнуть четырнадцатилетнюю принцессу — смертный приговор, даже если на самом деле это, по факту, она трахает тебя. Отказать принцессе — не многим лучше. Обвинить принцессу в клевете, отстаивая собственную невиновность… Хмм, ну, собственно, а чего он ждал? Что я пожурю Аинэке, скажу: дочка, врать нехорошо? Она — будущая королева. А ты кто такой?

Никс кивнул:

— Это если б ты узнал. Но хрен с ним, ну, вздернули бы меня на кол, зато Хильд, может, жива бы осталась.

Хильд…

— А ее-то за что?

Нёлди молча дернул плечами. Киэнну показалось, что никс вот-вот разрыдается.

— Наверное, просто чтобы меня наказать. Не знаю. Сказала, что перекрасит Хильд в алый и посмотрит, будет ли она нравиться мне такой.

Он отвернулся, глотая слезы и пряча лихорадочную дрожь. Потом неуклюже нацепил услужливую улыбку и вновь предложил делано беспечным, но все еще трясущимся от напряжения голосом:

— Ну так что? В доме пусто, но там есть очаг, ужин и застеленная кровать. На двоих. Есть еще одиночная койка, — извиняющимся тоном добавил он, — но ее я приготовить не успел. Одеяла в комоде. К дому я на пушечный выстрел не подойду, обещаю.

Подменыш громко вздохнула:

— Ты прощен, чудовище.

И перевела грозный взгляд на агишки:

— Но вот этого жеребца я видеть не желаю!

— Шинви, твое присутствие отменяется, — уведомил агишки Киэнн.

Тот скорее обрадовался, чем огорчился:

— Так я ж, как ба, не шибко-то и напрашаюсь…

— Пьянчуга ты несчастный, — качнул головой Киэнн. — Проваливай.

— Э, нет! — Тьярла резко ухватила уже развернувшегося задать деру агишки за плечо и бросила суровый взгляд на Киэнна: — Если тебе он не нужен, я перережу ему горло.