Чтение онлайн

— Ослепить нельзя?

— Не сработает. «Глаза» — это образно. На самом деле королева владеет всеми его чувствами, и даже может выуживать из памяти ближайшие воспоминания. Пошли, из спальной тоже надо все вынести. Проще было сжечь дом, но в нем слишком много воды.

Подменыш, спотыкаясь, бросилась вслед за ним. Впрочем, несмотря ни на что, неугомонный черт любопытства явно не давал ей покоя.

— А при чем здесь боггарт? Разве боггарт — это не сердитый брауни?

— Трудно не рассердиться, когда тебя убивают, — ухмыльнулся Киэнн. — Но нет, это не просто сердитый, это — мертвый брауни. Ну или хобгоблин.

Они дружно скомкали постель, полотенца и прочую утварь. Ванну, не имея возможности предпринять что-то получше, просто опрокинули — пусть Нёлди закончит дело, если что.

— То есть его никак нельзя убить?

— Отчего же? Это Тьярла сейчас и делает. Труп нельзя оставлять в доме. Или даже возле него. Как вариант — дом должен быть стерильно чист. Если там найдется хоть горстка пыли — мертвый брауни вдохнет ее и встанет боггартом. И будет ссать в молоко, срать под порог и размазывать по всему дому тонким слоем, орать благим матом по ночам и подкладывать раскаленные угли в постель.

Киэнн перевел дыхание:

— Ну, вроде все.

Он еще раз окинул придирчивым взглядом кухню, поворошил пожираемую огнем груду мусора и напоследок отобрал бутылку у пьяного Шинви. Та была пустой. Агишки трухлявым деревом тяжело свалился на пол.

— Да твою ж мать!..

В глазах подменыша Киэнн прочел безмолвное, но красноречивое «я же тебе говорила».

— Нёлди! — проорал Киэнн.

Никс выскочил неведомо откуда, как черт из табакерки. На плече у него болталось две плетеных сумки (Киэнн не сомневался, что обе зачарованы и вмещают в себя куда больше, чем кажется).

— Помоги мне его вытащить.

Игнорируя скептические поглядывания подменыша, он подхватил полубессознательное тело под руки и поволок к двери. Нёлди поспешил перехватить агишки за ноги. Масса тела оборотня почти не изменялась во время трансформаций, так что, даже в своем гуманоидном облике, он весил почти как здоровый, откормленный жеребец. Пыхтя и обливаясь потом, Киэнн на пару с никсом кое-как вытянули, по меньшей мере, тысячефунтовую тушу за порог, едва ли не волоком дотащили до воды (к счастью, Нёлди не задавал глупых вопросов, сам превосходно зная, что нужно делать) и, последним отчаянным усилием, раскачав, швырнули слабо сопротивляющееся тело в ленивые прибрежные волны.

Мгновения, последовавшие за этим, тянулись нескончаемо долго. И когда уже начинало казаться, что принудительное купание не возымело никакого эффекта, вода бурно вспенилась, точно на мелководье всплывал кит, и над волной показалась длинная угольно-черная морда с великолепным точеным профилем, грациозно изогнутой шеей, строгими ушами и мокрым шелковым шлейфом гривы.

Фенрировы яйца, до чего ж он был хорош! У Киэнна аж дыхание перехватило. Конечно, стройные высокие ноги скакуна все еще плясали пьяную джигу, но с этим, в любом случае, придется смириться.

Киэнн уверенно, но плавно, неторопливо приблизился к недоуменно стригущему ушами жеребцу. Ситуация представлялась ему довольно скользкой: если агишки сообразит, что от него требуется добровольно надеть узду, которая вроде как только что слетела — самому полезть обратно в руки Тьярлы — он и впрямь сбежит. Безусловно, баньши не составит большого труда изловить беглеца, но ни здравый смысл, ни дальновидность никогда не были сильной стороной водяных лошадок. При таком раскладе, быть может, проще найти путь к сердцу лошади, чем разуму упрятанного в ее теле фейри. Киэнн остановился в полушаге у плеча жеребца, мягко положил ладонь на спину:

— Ну тихо, приятель, тихо! Шшш! Хватит буянить.

Агишки строптиво отпрянул, но, чуть пораздумав, все же подошел и позволил себя погладить, почесать за ушами.

— Да ты же просто лошадиный бог! На тебя молиться надо, а не верхом ездить! — Киэнн довольно потрепал гриву жеребца. — Но сейчас нам очень нужна твоя помощь, Шиннамах Эхрадтигерн Рейдахад Маккуилидан Фаилви! Или мы все просто пропали.

Шинви величественно кивнул и пару раз стукнул копытом, выражая полную готовность снизойти к просьбам своих почитателей. За спиной Киэнна послышался восхищенный выдох никса. Да, я — хренов манипулятор, и я еще и не так умею, если припечет.

— Влезай, — кивнул никсу Киэнн.

— Только после тебя, — вновь несвоевременно попытался быть почтительным тот.

— Не прекословь и делай что я говорю!

Нёлди наконец повиновался, неуверенно взобравшись на длинную спину агишки. Киэнн быстро подсадил подменыша и с легкостью запрыгнул третьим. Благо водяная лошадь, как агишки, келпи или бекахестен, куда крупнее и выносливей обычной. А еще, безусловно, умнее, злее и своенравнее. Но, пожалуй, еще не родился тот конь, которому я бы не заговорил зубы.

— Гони, Шин! — старательно подбадривая жеребца, выкрикнул он. — Гони так, чтобы все четыре ветра удавились в воздушной петле от зависти! Давай, сперва к Голове Келпи, прихватим Тьяр, а потом лети, куда понесут тебя ноги!

Иногда даже иллюзия выбора лучше полной уверенности в его отсутствии. Если уж так необходимо скормить кому-либо горькую пилюлю, пусть, по крайней мере, считает, что после будет свободен делать все, что ему вздумается.

Агишки сорвался с места в галоп. В ушах свистнул ветер, из-под копыт полетели комья мокрого песка, сидящая впереди Киэнна подменыш взвизгнула и отчаянно уцепилась за пояс никса.

Вот и славно, детка.

Безымянная тисовая роща промелькнула перед глазами так, словно ее швырнули в лицо. По мелкой ряби волн вновь поплыло расплавленное солнце, впереди распластался длинный нагой пляж, летучий змей мелкого песка взмыл из-под копыт. Поодаль из нечесаных зарослей можжевельника торчали две изогнутых мраморно-белых скалы, похожих на щербатый полумесяц, увязший в земле. У баньши их именовали Рогами Элаты, у морских народов — Головой Келпи, а у сидов и альвов — попросту Скопящим Серпом. У их подножия торопливо гудело желтозубое пламя, глодавшее останки несчастного хобгоблина. Тьярла — черная от дыма и багрово-бурая от крови — размашистыми шагами шла им навстречу. Киэнн по-индейски свесился с крупа едва сбросившего скорость жеребца, крепко обхватив вздымающиеся бока коленями (в конце концов, искусство верховой езды было одной из немногих вещей, которыми он мог похвастать).

— Не останавливайся, Шин! Я подхвачу ее на ходу.

И уже приготовился протянуть руку бегущей плакальщице…

Бегущей? Срань гулонья и кишки боггарта! Тьярла бежала! Бежала, несмотря на то, что в ее роду это почиталось недостойным. Баньши не бежит, когда загоняет добычу, она торжественно шествует. У нее нет в том необходимости. Но сейчас необходимость была.

За спиной беглянки расцветало плазменное пятно пространственной воронки. Такое, которое рождает только одна магия в этой вселенной — сила Глейп-ниэр. Разверзшееся жерло с воем голодного дьявола пожирало хрустальный воздух и медный песок.