Чтение онлайн

— Не приближакайся, злобнющая тварь! Или я затоптаю тебя!

Надеюсь, это тоже не мне. Ну, а чего ты ожидал? Что он просидит тут неделю в полном одиночестве и будет в своем уме? Ох, не было печали, Шин. Надеюсь, Эрме сможет это хоть как-то исправить.

— Стойте-ждите, — продолжал тем временем агишки. — Я с ними щас поразбиракаюсь!

— Шин! — окликнул его Киэнн. — Не возражаешь, если я присоединюсь к вашей компании?

Шинви изумленно обернулся на голос и, к немалому облегчению Киэнна, узнал его:

— Ого, а вот и наш король! — радостно захлопал себя ладонями по ляжкам он. И вновь обернулся к кому-то из своих воображаемых спутников: — Видишь? Сказанул же я тебе, ничего с ним не станется! Он на тех баб и глазом глянуть не глянет! Али ты не знавала?

Киэнн невольно усмехнулся:

— Ты мне льстишь, старина.

Он осторожно опустил тело ребенка на ледяной щебенчатый пол в центре освещенного круга, прямо под оскаленной люстрой-канделябром. Только сейчас ему удалось разглядеть, что жидкий, погребальный свет выхватывает из темноты вовсе не просто часть зала, а широкую, едва заметно прорисованную розетку — три лепестка без сердцевины. Секунду помедлив, сорвал с себя потрепанный плащ, сам не зная зачем, скомкал и подложил малышу под голову. Держись, малый! Киэнн упрямо отказывался думать о нем, как о мертвом. Равно как и о том, что его затее вовсе не гарантирован успех. Даже если все пойдет как задумано и прилив начнется прежде, чем… К черту! Он начнется. Все будет, как надо. Я обещал Эйтлинн. Если понадобится — я пробью колодец до самого Аннвна и заставлю эту проклятую воду прийти!

Агишки вновь промчал мимо шальным галопом. И этому придурку я тоже кое-что обещал. Вот только как я его выведу в таком состоянии? Весит эта скотина как паровоз, а на магию трансформации меня сейчас явно не хватит.

Киэнн вспомнил о Глейп-ниэр. Интересно, эта дрянь здесь работает? Он коснулся пальцами цепочки и заставил Шинви перейти на шаг. Нежно, но убедительно. Сработало. Хмм… А открыть портал с ее помощью я смогу? Было бы и вовсе просто и замечательно.

Просто и замечательно не было. Стены Кэр Анноэт по-прежнему глушили любую магию пространственного перемещения. Ну что ж, будем пользоваться тем, что есть. В мозг закралась преступно-соблазнительная мысль: в общем-то, можно наплевать на обещание освободить агишки в случае успеха. В конце концов, кто он такой? Можно заставить его присмотреть за малышом, а самому просто сбежать. Приказа он не нарушит. Ну, или вернуться, когда дело будет сделано…

Киэнн зло сплюнул сквозь зубы. Дрянь у тебя душонка, Дэ Данаан. Если вообще есть. Как ты это вообще себе представляешь? Даже чисто технически? Не говоря уже о том, чтобы заставить другого умирать вместо себя. Не будь трусливым дерьмом и раз в жизни сделай все, как надо.

— Шинви! — снова окликнул агишки он. — А ну, иди сюда.

Чокнутый полуконь, разумеется, повиновался.

— Значит так, Шиннамах, — твердо начал Киэнн, не выпуская из пальцев тонкие звенья Глейп-ниэр. — Слушай меня очень внимательно. Ты будешь делать все в точности, как я скажу. В точности, старина. Или будешь плясать у меня как на раскаленной сковородке. Дошло?

Агишки быстро покивал. Кажется, промывание мозгов сработало. Надолго ли его хватит — ну, поглядим. В сущности, это ведь как марионетку за веревочки дергать: при определенной сноровке и ловкости пальцев можно заставить свою игрушку по волоску над пропастью пройти, не то что через лабиринт. Киэнн усмехнулся, вслушиваясь в полузабытые ощущения. Нет, дорогая, до добра ты меня так точно не доведешь. Но на этот раз так и быть, сыграем на твоих струнах.

Уже у самого входа в лабиринт Киэнн передумал и вернулся. Отчего-то ему жутко не хотелось оставлять мальчишку без присмотра. Конечно, это смахивало на паранойю Аинэке — ведь здесь наверняка не было больше никого, кроме них. К тому же тащить сразу двоих (а Шинви, по факту, приходилось все же скорей тащить, чем вести) — не самое приятное занятие, но… Пожалуй, так будет лучше. Надежнее и спокойней. И я точно не буду мысленно оглядываться на каждом шагу.

Ну и если потом придется выбирать, например, если глупый конь все равно собьется с шага, или закат придет раньше, чем я его ожидаю — я открою портал только для мальчика. А этот пьянчужка выпьет мутной воды Ши-Ланэ вместе со мной.

В общем, он вновь подхватил ребенка на руки и только после этого повел непрерывно беседующего с самим собой агишки по лабиринту Кэр Анноэт. И, на удивление, успешно справился с этой задачей. Затем распахнул дверь портала (за проемом сверкало яркое солнце) и заставил Шинви остановиться перед ней, снова пытаясь достучаться до его накренившегося разума:

— Шин, тебе нужно будет пройти через этот портал. Когда выйдешь — жди там, где окажешься. Жди, пока не стемнеет. Если понадобится — до полуночи. Я открою еще одну дверь. В нее пройдет вот этот ребенок. Ты заберешь его и отвезешь в Бельскернир. К Эйтлинн. Если ее там не будет… — Киэнн на секунду задумался: — Найди ее в любом случае. Ищи, пока не найдешь. И отдай ей мальчика. Скажи… Хотя нет, ничего не говори. Я сам скажу.

Агишки послушно смотрел на него огромными карими глазами, почти осмысленно смотрел.

— Запомнил? — нетерпеливо уточнил Киэнн. — Повтори.

Последнее было лишним: он выполнит то, что велено, даже если не будет помнить ни единого слова. Но Шинви повторил все в точности — запинаясь, коверкая слова в своей привычной манере, но верно.

— Хорошо, — кивнул Киэнн. — Теперь иди, приятель. И постарайся там впредь не упиваться до беспамятства, а то ведь в другой раз так легко не отделаешься!

Широкая бурая спина агишки на мгновение закрыла собой свет и исчезла в пьяном сиянии благоуханного полудня Бельтанэ. Того всевластного Бельтанэ, когда, если верить легендам, сами пустые, бесплодные недра Аннвна наполняются живительным светом и в ледяной Бездне Домну цветут яблони… Пусть его света хватит и для тебя, Лу! Киэнн тряхнул головой. Воды Аннвна! А ведь я и впрямь имею полное право дать тебе имя, пацан! Почему бы не имя старика Луи, черномазого Луи Джефферсона по прозвищу Дикий Индюк? Того, что был родом откуда-то то ли из северной Алабамы, то ли из южного Теннесси. Вечного бродяги и… настоящего короля. Хорошая шутка ведь. Вот только чем тебя одарить — не знаю. Да и вряд ли ты его запомнишь, это имя…

И он прошел те же девятьсот шесть шагов лабиринта Кэр Анноэт в еще один, теперь уже последний, раз, по-прежнему прижимая к себе холодное, как колотый лед под ногами, но, по счастью, все еще материальное тело безымянного мальчика и отчаянно убеждая самого себя, что это сработает, вне зависимости от того, живым или мертвым проведет он его по этому пути. Все сработает, Лу выпустят, потому что, мать его, я так хочу! И я хочу этого, как еще ничего и никогда, будь я проклят! А потом он открыл еще одну золотую дверь между жизнью и смертью, и только после этого снова уложил бездыханное тело маленького Дэ Данаана между трех лепестков без сердцевины — таких огромных, таких древних и мертвых.

Теперь остается только ждать. Может быть, стоило попробовать сжульничать еще раз? Скажем, пройти лабиринт повторно, уже за себя самого, открыть две двери — сразу или по-очереди… И какую оплеуху тебе отвесят за это теперь? Хорошо еще, если только тебе одному. Хотя нет, тоже скверно: если я буду мертв, то ничем не смогу помочь тебе, Лу. А я очень хочу тебе помочь. Потому что это важно. Ты не справишься один и я не могу предать тебя. А еще ты понесешь мое бремя.

Киэнн сел у него в ногах и все оставшееся время, от полудня и до заката, жадно глядел на безмятежный, блистающий в своих парадных одеяниях из жимолости и боярышника, хмельной Бельтанэ. На тот мир, за одну ночь в котором можно отдать жизнь.

А потом небо угасло, и воды Ши-Ланэ вновь пришли. На этот раз они снова стали тягучей смертоносной патокой. Для него. Так и должно было быть. Он знал, что так будет, предчувствовал. Смерть живым, жизнь мертвым. Для него — да. Но не для малыша. Для Лу они будут водами новой жизни. Киэнн знал и это, верил всем сердцем, а потому даже почти не чувствовал злого, парализующего прикосновения Аннвна. Оно казалось ему нежным касанием ласковой любовницы. И он слышал, как где-то в глубинах иного мира, под цитаделью фоморов, под Стеклянной Башней поют невидимые лиры Источника. Поют самый прекрасный блюз во всей Вселенной. Полный слез, хрустальных ледяных слез, скорби, нежности, надежды и — Солнца!