Чтение онлайн

— Тогда подниметесь по лестнице. Это может быть более приметно, но что делать. И потом просто сваливайте. Либо я найду вас позже, либо — вы мне больше ничего не должны.

Хюмир довольно осклабился в ответ:

— Не-е-ет, Ки! Если ты не вернешься, мы найдем драную сучку сами и повыдергиваем ноги ей из сраки. А потом поищем своего короля.

Кажется, это начало заходить слишком далеко. Если остальные думают примерно то же (а веселый рык вервольфов и даже неожиданно согласный гогот цвергов это подтверждали) — ну, оно, конечно, чертовски льстит моему самолюбию и вселяет некоторые надежды, но так не пойдет. Киэнн напустил на себя надменную суровость и начал тем церемонным тоном, от которого Хюма обычно просто выворачивало:

— Я безмерно ценю твой исключительный энтузиазм и преданность, Хюмир из народа ётунов, но буду настаивать на неукоснительном следовании моим ранее данным инструкциям. В случае моего продолжительного отсутствия вам всем следует в кратчайшие сроки эвакуироваться из обозначенного помещения…

Ётуна перекосило. Он откровенно зажал уши ладонями, так, словно те натуральным образом кровоточили, и умоляюще замотал головой:

— Не надо этой херни, Ки! Сделаю, как скажешь.

Киэнн ухмыльнулся:

— Спасибо, Хюм. За всё. И за то, что хочешь спасти мою задницу тоже. Может быть, я тебе это всё же позволю. Но пока — всем сидеть здесь и молчать, как та девица, которая продала голос за пару хорошеньких ножек!

Он отодвинул камень и нырнул в кухонный ход.

Пролезть по тоннелю можно было, наверное, и в своем собственном теле, хотя для нынешнего Киэнна лаз оказался уже довольно тесен. М-да, в девятилетнем возрасте он был определенно поуже в плечах. Можно-то можно, но лучше, пожалуй, заранее трансформироваться во что-то неприметное. К тому же, тут точно никто не увидит, как неуклюже ты это делаешь.

Через несколько минут толстая, как упитанный поросенок, крыса плюхнулась на пол королевской кухни. Уменьшать объемы тела еще сильнее Киэнн просто не умел, да и контролировать нормальную умственную деятельность в теле какого-нибудь навозного жука куда как затруднительно. А у крысы хоть с мозгами все более-менее в порядке.

Сверху на него тут же напрыгнуло что-то большое, когтистое и резко пахнущее опасностью. Кошка? Ну, будет просто эпично, если тебя сожрет кошка! «А не могли бы вы превратиться в мышку, господин людоед?» Конечно, нет ничего проще: трансформироваться в собаку и кошка задаст стрекача. Вот только сдается мне, что это не просто киска. А значит давать ей понять, что ты тоже не просто крыска — не самая лучшая идея…

Изумительно: сколько всего укладывается в одно-единственное мгновение у этого грызуна! Киэнн извернулся, доверившись инстинктам крысы, и злобно тяпнул усатую хищницу за лапу. Кошка разжала когти и, также инстинктивно, попятилась. Крыса отпрыгнула, сердито топорща усы. Шикарный угольно-черный котище с нарядным белым, как лунный диск, пятном на груди. Неужто настоящий? Нет, кат ши тоже нельзя назвать «настоящей кошкой», это — кошка с умом и повадками фейри, но все же кошка.

Кат ши или кто бы то ни был неспешно, как бы равнодушно приближалась. Крыса атаковала первой. Киэнн сам от себя не ожидал подобной наглости. Да нет, чего уж там: какой-то отчаянной, граничащей с абсолютным бесстрашием храбрости. Атаковала и снова полоснула своими длиннющими передними зубами по шкуре кошки. Та шипя отскочила. Ты — кот-фейри или фейри, притворившийся котом?

Человеческий рассудок упрямо подсказывал, что куда благоразумнее воспользоваться моментом и удрать, но крыса думала по-другому. И продолжала атаковать, напрыгивая на противника кенгуриными скачками. Кошка отбегала, изумленно тараща на дерзкую выскочку изумрудные глаза, но тут же с невозмутимым видом возвращалась. Мы играем в «кто кого переупрямит» или кот просто тянет время, ожидая подмоги со стороны хозяйки, а ты, как дурак, ведешься на это?

Наконец кошка, похоже, всерьез начала нервничать и решила, что выбрала недостаточно пригодный для такой охоты облик. А потому принялась фантасмагорично вытягиваться, превращаясь. Так, добро, детка, ты — не просто кошка. Ты — скорей всего какой-нибудь замковый брауни с клеймом на затылке. И, надо думать, плохи мои дела… Кошка трансформировалась легко и непринужденно, так, что Киэнну, в очередной раз, оставалось лишь позавидовать. Кобра? Ну, не было печали! Кажется, я тебя основательно разозлил.

Использовать магию сейчас категорически нельзя, все равно что в дверной звоночек позвонить. Да и не успеешь ты выйти из формы крысы. А если успеешь — она тебя гарантированно кусанет прежде, чем ты что-то наколдуешь. Крысы же колдовать не умеют, они умеют только пищать, грызть и переносить блох с чумой заодно…

Уверен?

Ты пробовал?

Плевое же дело — иллюзию создать. Если ты можешь выбраться из тела крысы, чтобы стать собой — а ведь это тоже магия — неужто ты не создашь одну несчастную, примитивную иллюзию?

Киэнн зажмурился и, выплеснув весь имевшийся в крохотном крысином теле заряд энергии, постарался материализовать возникшее в мозгу видение. Ничего более пригодного и безопасного ему в этот момент просто не придумалось.

И из всех темных углов, из каждой щели, из-под каждого стола и комода, единой, монолитной серой волной хлынули крысы. Топоча сотнями коротких лап и хлопая по полу голыми хвостами, целеустремленно и устрашающе. Кобра, которая ранее была кошкой и, судя по всему, превосходно помнила недавний опыт стычки с одной-единственной крысой, пришла в ужас и не раздумывая пустилась наутек.

Теперь ты тоже сваливай! Вали куда подальше, ты, тупой голохвостый пожиратель зерна!

Куда там! Не в силах противиться животному инстинкту, «крысиный король» устремился следом за своим серым войском, преследуя бегущего с поля боя врага.

Брауни, не помня себя от страха, выскочил в дверной проем и, на ходу превращаясь в самого себя, помчался вверх по лестнице. Крысы грозной лавиной, которой вдруг стала неведома сила тяготения, катились вслед за ним. Киэнн не считал этажи и потерял счет времени, все прочие чувства и мысли заслонила слепая, яростная жажда крови. Догнать, убить и сожрать! Убить и сожрать! Брауни, явно также не понимая, что делает, бессмысленно метался по залам и коридорам, потом вновь карабкался вверх по лестнице, взбирался на стены и шкафы — но крысы превосходно проделывали то же самое. Наконец маленький, взъерошенный, бурый комок плоти и шерсти свернул не в ту сторону, в какую следовало и внезапно застыл как вкопанный перед высокой, изящно окованной филигранным узором серебра дверью. Замер так, словно два одинаково сильных страха зажали его в тиски с двух сторон.

И похоже, что второй страх был сильнее: брауни медленно развернулся на пятках и, уже не пытаясь сопротивляться, точно мигом утратив все свои волшебные способности, направился прямо навстречу окружавшим его крысам.

Если бы это был не брауни, или же если бы Киэнн не был в это мгновение крысой — абсолютной крысой, с крысиными чувствами и крысиной логикой — он бы, наверное, слегка струсил. Иллюзию ничего не стоит развеять, если только осознать, что это — иллюзия и приложить хоть немного усилий. Она материальна и может быть серьезной угрозой, но только до этого момента. Брауни был похож на того, кто готов покончить с докучливым ходячим миражом. Но это был брауни. А у их племени очень туго с распознаванием иллюзий.

Три сотни остервенелых крыс сошлись, как вода в воронке. Три сотни пар железных челюстей сомкнулись, впиваясь в маленькое тельце. Киэнн почувствовал привкус крови на языке. Чужой крови. Солоновато-сладкой, горячей, пульсирующей…

Остановись! Остановись сейчас же, или рискуешь уже никогда не выбраться из крысиной шкуры!

Брауни закричал. Крик подействовал на Киэнна отрезвляюще. Оторвавшись от своей жертвы, он пружинисто отпрыгнул и быстро забежал за угол. Тяжело дыша и все еще дрожа от невольного возбуждения, собрал силы и постарался развоплотить собственную иллюзию.