Чтение онлайн

Он делает медленный вдох и слегка приподнимает голову.

— Ты, наивная рыбка. Ты пришла сюда, рассчитывая на что? — из него вырывается смешок. — Спасти меня? Чтобы убедиться, что я чувствую себя хорошо? Какая от этого польза, если я даже не знаю собственного имени?

Я тяжело сглатываю и позволяю взгляду скользнуть по его лицу. Темные пряди волос падают на нахмуренные брови, а под ними пустые, черные глаза смотрят в мои. Я медленно моргаю. Отводиться — значит признать, что спасать больше нечего, что видеть его таким — невыносимо.

— Почему ты не с остальными? Я…

— Пожалуйста, — цедит он сквозь зубы, глядя теперь не на меня, а на море. — Я не хочу выбросить тебя за борт. Но прямо сейчас это всё, о чем я могу думать. Поэтому, пожалуйста… — он снова делает глубокий вдох и выдыхает. — …оставь меня в покое.

Что-то внутри меня встрепенулось.

— Это то, что оно с тобой делает? — я медленно убираю дрожащую руку с его плеча. — Делает тебя жестоким? Позволяет монстру победить?

— Интересно, сколько времени понадобится, пока твое тело ударится о поверхность. Возможно, дольше, чем Эшу, — говорит он, и расчетливость в его голосе заставляет меня вздрогнуть. — Он был тяжелее тебя.

Найтгласс был прав. Он обязан быть прав. Это не он сам. Отсутствие тени делает его… другим. Словно весь свет был у него отнят. Делая поверхностные вдохи, он медленно поворачивается ко мне. Сирена внутри меня кричит и накачивает меня силой, которой некуда деться — силой, которую я не позволю высвободить, — и она разбивается о мою волю, словно дрожащие волны, снова и снова. Беги, кричит она. Беги.

Но я не бегу. Я вскидываю подбородок и встречаю его взгляд.

— Ты думаешь, что не достоин спасения, — шепчу я, и на короткое мгновение в его глазах мелькает колебание. — Но я знаю тебя. Я знаю твою тень. И у нее нет ничего общего с мужчиной, который сейчас стоит передо мной.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — говорит он сквозь сжатые зубы, каждое слово взвешено. — И ничего не знаешь о моей тени.

— Я знаю более чем достаточно.

Тишина опускается между нами. Море простирается под кормой, темное и бесконечное. Его дыхание каким-то образом синхронизируется с моим, наши грудные клетки поднимаются и опускаются в одно и то же время. Когда я бросаю взгляд в сторону, я вижу темную фигуру, затаившуюся за деревянной дверью. Я знаю, что это проклятие заставляет тени отделяться, но все равно хочу кричать на него за то, что он это делает.

Затем свет меняется.

Сначала это почти незаметно. Бледный сдвиг на самом краю горизонта. Солнце здесь не встает, по крайней мере, не до конца, но оно пробивается ровно настолько, чтобы вскоре приглушенное сияние разлилось по воде.

Сейбл напрягается, когда свет достигает его лица, заставляя кожу золотиться. Я встаю рядом с ним, чтобы иметь возможность поддержать его, если вдруг я ему понадоблюсь.

Доски у его ног темнеют по мере того, как тень возвращается на свое место. Она собирается под ним, словно дым, обвивающий лодыжки, прежде чем окончательно успокоиться — медленно и тихо, как пепел, падающий с неба после лесного пожара. Когда исчезает последний завиток тьмы, он выдыхает и ослабляет хватку на перилах.

Никто из нас не говорит. Он не просит меня остаться, а я не ухожу. Мы продолжаем стоять бок о бок, плечом к плечу, пока корабль движется дальше, и света хватает ровно настолько, чтобы море отпустило его из своей хватки.

?

Тепло солнца наполняет мое лицо сонливостью, и впервые за долгое время мне снится дом. Для меня он значил совсем не то же самое, что для остальных сирен нашей стаи. Пока они жили под водой, в темных пещерах затонувшей горы, моя жизнь проходила над поверхностью. Во сне я лежу на маленьком скалистом острове, выступающем из воды, и позволяю солнцу окутать меня своими нежными, теплыми объятиями, прежде чем мать начинает отчитывать меня за то, что я провожу здесь так много времени. Ее лицо предстает передо мной настолько отчетливо, что мне хочется вернуться назад — только чтобы увидеть ее снова. Хотя бы еще один, последний раз.

Я моргаю, и окружающий мир проявляется слоями золотистого, яркого света. Я приподнимаюсь, упираясь ладонями в дерево, пораженная теплом, просачивающимся в мои ладони. «Ноктис» покачивается подо мной в медленном, мерном ритме, который грозит убаюкать меня снова.

Я подаюсь вперед и смотрю за перила.

Внизу расстилается море, гладкое, как стекло. За кормой нет ряби, нет белого пенистого следа там, где корпус должен был бы рассекать поверхность. Вода почти не движется. Вместо этого она мерцает, бледная и блестящая, переливающаяся разными цветами, стоит мне наклонить голову. Она кажется мелкой и бесконечной, отражая небо оттенками, напоминающими внутреннюю сторону раковины морского ушка. Синие, розовые и зеленые цвета перетекают друг в друга. Они сияют и меняются в зависимости от того, как падает свет.

Только взглянув на море, я понимаю: мы не движемся.

Хмурясь, я обнаруживаю спящего пиратского капитана рядом с собой. Мы все еще на том самом маленьком балконе над морем, и, кажется, каким-то образом мы уснули. Должно быть, я очень устала после того, как использовала свою песню на тени Ларка, учитывая, насколько опустошенной я себя чувствовала потом. Я не привыкла использовать столько силы за раз.

Сейбл прислонился спиной к стене, его голова опустилась на грудь. Темные кудри свободно свисают, отбрасывая тень на его загорелую кожу, закрытые глаза и нелепо длинные, красивые ресницы. Приятно знать, что он так сладко спит после того, как пригрозил выбросить меня за борт.

Я кряхтя поднимаюсь и расправляю складки платья. Он самый упрямый, иррациональный пират из всех, кого я встречала. Заперся здесь, даже без свечи, потому что считает себя недостойным спасения, потому что думает, что никому нет дела до того, что с ним случится.

Так быстро вставать было плохой идеей. Меня накрывает головокружение, и я хватаюсь за перила, чтобы устоять на ногах. Ноющая боль в конечностях заставляет меня согнуться, и я делаю глубокий вдох, стараясь заземлиться и справиться с тупой болью. Теперь, когда Сейбл в безопасности — по крайней мере, на данный момент, — меня захлестывает чувство предательства. Не могу поверить, что он не доверял мне настолько, чтобы рассказать о своей тени.

Чья-то рука касается моей поясницы.

— Риса, ты… — начинает он, но я обрываю его.

— Я в порядке. А ты? — я поворачиваюсь к Сейблу, который теперь стоит рядом со мной, и вздыхаю. — У меня больше нет ни малейшего желания играть в притворство.

Его брови слегка хмурятся, затем он медленно убирает руку с моей спины. — Притворство?

— Да, — говорю я. — Притворство, что ты не проклят, что ты не умрешь, если не снимешь это проклятие.

Мое дыхание сбивается, и я медлю перед тем, как произнести следующие слова: — Или что призрак, о котором ты меня предупреждал, — это не твоя собственная тень.

Сонливость, которая еще мгновение назад была видна на его лице, мгновенно исчезает, словно я только что вылила на него ведро ледяной воды. Он моргает, открывает рот и снова закрывает его. Я скрещиваю руки на груди, ожидая его защитной речи. Ожидая, что он будет отрицать то, о чем, как я только что раскрыла, мне известно.

Но он этого не делает. Он едва ли шевелит хотя бы мышцей.

— Так я и думала, — шепчу я. — Ты хоть рассматривал возможность рассказать мне?

Его челюсть сжимается. — Рассматривал.