Чтение онлайн

За его плечом, нашёптывая слова пророчества, стоял белый колдун Улу Тойон, его посох состоял из четырёх металлических жил с символами стихий — он был первым магом, овладевшим всеми элементами. Пророчество его гласило, что Король примет смерть от рук своих сыновей.

Фреска ниже рассказывала о том, как тиран повелел уничтожить всех своих отпрысков и всех наложниц. Три наследницы успели спасти своих детей, передав их жрецу ветра. Сами же женщины были убиты разгневанным Королём.

В центре изображения стояли уже взрослые братья, старший — Азов — являл собой справедливость и возмездие. Средний — Ингур — острый ум и коварство. Младший — Камал — силу и решительность. Втроём они подняли восстание и повели объединённые армии против своего отца. Но Великий Король не желал сдаваться. И даже когда воины отвернулись от него, а слуги предали, с ним остался Улу Тойон. И колдовство Белого Мага навсегда изменило судьбу этого мира.

Неон задумчиво рассматривал гору Холат, чьи Врата Смерти были распахнуты магией Белого Мага. Тысячи изголодавшихся в заточении злых духов ринулись к телам погибших на войне. Кладбища оживали, с воздушных надгробий спускались искажённые злой волей тела. Глаза их горели белым огнём, с каждой битвой их армия росла и ширилась: всякий убитый становился вместилищем для новых абаасов.

Три брата были в отчаянии, оттого предприняли, граничащий с самоубийством, поход. Обернувшись в шкуры животных и прикинувшись абаасами, они пробрались в стан врага и убили Великого Короля. Улу Тойон же, погибая, проклял союз трёх братьев ещё раз: абаасы будут приходить снова и снова. Армия абаасов распалась, испуганные твари ушли за Ятарную пустыню, к Источнику Смерти, ожидая, когда из него выйдет новый Посланник Белого Мага, дабы завершить свою месть.

Великий Король погиб от рук своих сыновей, как и было предсказано, а три брата основали империю Марха, назвав ее в честь Праматери, и во имя своих матерей. Со временем Марха раскинулась от Янтарной пустыни до Бесконечных островов в Далёком море. С юга она упиралась в Змеиный хребет; на севере, ничем не скованная попирала вечные снега в море Дрейфующих Льдин.

Но проклятие белого колдуна не исчезло, запечатать врата Смерти никто уже не смог, так что раз в пятьдесят-сто лет абаасы, дождавшись Посланника, шли войной на Марха.

Неон тяжело вздохнул, представив, как художники изобразят ахедов. Хоть что-то новое для их мастерства. А уж как обрадуются хранители Зала Трофеев новой голове Посланника, если Сирел окажется прав! Последняя война с западом была тридцатой по счёту. Голов же хранилось больше сотни. Ведь Посланники в мир являлись не одни, а, порой, целыми семьями. Но вот возглавить армию мог только один, избранный — Истинный Посланник.

Второй наследник, взяв себя в руки, продолжил путь.

Двери алхимической лаборатории отворил Омогой. Неон прошёл в центр помещения, доставая из-за пазухи письмо от Сирела. На его шёлковом, цвета бронзы, плаще отражались цветные алхимические огни. Второй обратил внимание на сундуки и тюки, собранные посреди помещения — друид и маг собирались на юг, к Артесу.

— Для чего нужны жёлтые кристаллы? — не здороваясь, спросил он.

Старики промолчали.

— Ахеды ищут их. И уж они-то явно знают для чего. Кто взял с вас клятву молчания?

— Азов Третий, — ответил ему Омогой.

— Есть способ её обойти?

— Она магическая, — покачал головой слепой друид.

— А тот, — Неон замялся, вспомнив своё недавнее посещение Дома Безумия, — тот пришелец такой клятвы не давал?

— Не давал.

Неон вздохнул, путь Казначея тем и отличался от путей Воеводы и Императора, что казначеи не боялись пачкать руки, когда были вынуждены. Удовольствия в том было мало, но кто-то же должен был это делать.

Через несколько дней, Сирел и Воинствующие Матери стояли на вершине пологой горы. Зелёные предгорья обрывались через десяток столбов, словно кто-то отрубил кусок суши топором. Под утёсами, до самого горизонта, стелилась искрящаяся золотом Янтарная пустыня. По правую руку от путешественников блестело Северное море. Вдоль обрыва через каждые сто столбов возвышались чёрные башни, смотревшие вдаль узкими бойницами. Там, где был гарнизон, над пристройками курился дымок, но пограничники нынче остались только в каждой третьей крепости.

Сирелу хотелось завыть от отчаяния, потому что горизонт, несмотря на яркий светлый день, был подёрнут чёрной пеленой, испускаемой дымящимися вулканами в Пылающем краю. В последний раз вулканы просыпались сто лет назад.

Янтарная пустыня граничила с провинцией Алей, на четверть с провинцией Агван, и на десятую часть с провинцией Хилок. Но именно на побережье последней абаасы в тот раз и нанесли удар, незаметно проскользнув мимо разведчиков империи. В тот раз с Посланником им повезло. Он был хитрым и амбициозным пришельцем, и напал на империю в сезон засухи, когда пески пустыни превращаются в раскалённую смоляную массу и пройти по ней невозможно. Гарнизон в эти месяцы редеет и уходит на отдых. Захватчики прошли берегом, где морская вода остужала смолу. Абаасы дошли почти до столицы, но силы империи, всё же, нашли на них управу, заставив отступать. Тварей с запада загнали к морю, где в последнем бою их Посланник был обезглавлен.

Руины и следы битвы поросли лесом, и никто не хотел к ним приближаться, так как место считали злым, проклятым. Посланников ненавидели и боялись, с ними запрещено было общаться, им запрещено было помогать. Даже касаться их вещей значило обречь себя на проклятие Белого Мага и лишиться посмертия при жизни.

Однако, следы буйев неуклонно вели на северо-запад, туда же, куда наследник и его спутницы следовали. И это, после всего того, что южане натворили в шахтёрском городке, было особенно подозрительно. К тому же буйи опережали наследника на два дня,

— А абаасов можно подчинить? — вдруг спросила Зея, прервав тяжёлые раздумья Третьего.

— Мы пробовали, но скорее нет. Их влечёт на запад, к источнику Смерти, к единственному, кто может их контролировать. Хотя, не знаю с чем это связано, но иногда у меня получается с ними… разговаривать.

— Это как? — заинтересовалась Бурея.

— На мои вопросы они пытаются отвечать, — пожал плечами Сирел.

— Интересно, ведь если есть проклятие, значит, его можно как-то снять? — Зея задумалась.

— Видишь ли, дорогая, историю пишет победитель. А мои далёкие деды не потрудились объяснить внукам сути конфликта и подробностей произошедшего. Только хвастались длинной своих мечей, да потрясали головой колдуна. Это они заложили традицию хранить мощи Посланников. И Зал Трофеев во дворце императора будет пополняться до скончания веков, — Сирел скривился, вспомнив запах бальзамированных голов, стоявших в стеклянных сосудах на бесконечных полках этого ужасного зала.

— В этот раз всё может быть сложнее, — Пинега покачала головой. — Ахеды словно ждали этого момента.

— Вихрь их побери, — выругалась Бурея, — какого урагана нашу армию понесло на юг?

Отвечать на этот вопрос не стал никто, ибо в душе каждый надеялся, что дым над пустыней всего лишь дым, и не более.

Сирел направил коня к морю, где между горами и песком поросли деревьями старые развалины. Однако, внизу их ждал неприятный сюрприз.

В лесу недавно кто-то был. К обломкам замка прорубили широкую просеку, на которой ещё остались следы телеги, копыт и чьих-то ног. Наследник спешился, прислушиваясь, но в округе никого не было. Зея с Буреей разделились, обходя руины с двух сторон. Пинега подошла к кострищу.