Не забыл он песнь заветную,Всё про край родной поет,Всё поет в тоске про милую,С этой песней и умрет.<1831>
М. Ю. Лермонтов
При жизни поэта его стихотворения не вошли в песенный репертуар. В песенники и лубок они проникли в конце 1840-х — начале 1850-х годов. При большом количестве романсов на слова Лермонтова лишь немногие могут считаться удачными. [113] Наиболее известны «Парус» и «Горные вершины» А. Варламова, «Мне грустно…» А. Даргомыжского, «Сон» М. Балакирева, «Желание» А. Рубинштейна, «Утес» Н. Римского-Корсакова, «Она поет, и звуки тают…» Ц. Кюи, «Любовь мертвеца» П. Чайковского. На тексты Лермонтова писали также А. Алябьев («Черкесская песня»), А. Гурилев («И скучно и грустно…»), М. Глинка («Слышу ли голос твой…», «Молитва»), Н. А. Титов («Горные вершины») и многие другие. Циклы романсов создали М. Балакирев, А. Варламов, А. Даргомыжский, Направник, Н. Римский-Корсаков, А. Рубинштейн, Н. П. Огарев, Полина Виардо-Гарсиа. Кроме публикуемых стихотворений наибольшее внимание композиторов привлекли: «Слышу ли голос твой…» (более 20 романсов), «Расстались мы…» (более 15 романсов), «Мне грустно…» (13 романсов), «У врат обители святой…» (12 романсов), «Вверху горит одна звезда…», «Сосна», «Она поет, и звуки тают…», «Еврейская песня» (более 10 романсов на каждый текст) и др. В XIX — начале XX века было положено на музыку свыше 70 произведений Лермонтова. Из советских композиторов наиболее плодотворно работали над музыкальным воплощением его стихов Б. Асафьев (вокальный цикл «Лирические страницы»), Н. Мясковский (12 романсов), Г. Свиридов (7 романсов), С. Василенко; романсы писали также С. Прокофьев («Ветка Палестины»), Д. Шостакович («Баллада», «Утро Кавказа») и др. [114] Сравнительно немногие песни на стихотворения Лермонтова проникли в устный репертуар народных масс. [115] Наибольшую популярность приобрели «Узник», «Казачья колыбельная», «Тростник», «Воздушный корабль» и «Выхожу один я на дорогу…» (последние две — преимущественно в городской среде).
113
С. Булич, Лермонтов и русская музыка. — М. Ю. Лермонтов, Полное собрание сочинений, т. 5, СПб., 1913, с. 230; Игорь Глебов, Русская поэзия в русской музыке, Пг., 1922, с. 8–9.
114
См.: М. Ю. Лермонтов в романсах и песнях советских композиторов, М. — Л., 1941 (произведения 26 авторов); М. Ю. Лермонтов в романсах советских композиторов, М. — Л., 1951 (10 романсов, из них 8 — новых); Е. Канн, М. Ю. Лермонтов и музыка, М., 1939.
115
Г. Виноградов, Произведения Лермонтова в народно-поэтическом обиходе. — «Литературное наследство», т. 43–44 1941 с. 353–388.
По небу полуночи ангел летел И тихую песню он пел,И месяц, и звезды, и тучи толпой Внимали той песне святой.Он пел о блаженстве безгрешных духов Под кущами райских садов,О боге великом он пел, и хвала Его непритворна была.Он душу младую в объятиях нес Для мира печали и слез;И звук его песни в душе молодой Остался — без слов, но живой.И долго на свете томилась она Желанием чудным полна,И звуков небес заменить не могли Ей скучные песни земли.1831
Белеет парус одинокойВ тумане моря голубом!..Что ищет он в стране далекой?Что кинул он в краю родном?..Играют волны — ветер свищет,И мачта гнется и скрыпит…Увы, — он счастия не ищетИ не от счастия бежит!Под ним струя светлей лазури,Над ним луч солнца золотой…А он, мятежный, просит бури,Как будто в бурях есть покой!Август 1832
Сидел рыбак веселыйНа берегу реки,И перед ним по ветруКачались тростники.Сухой тростник он срезалИ скважины проткнул,Один конец зажал он,В другой конец подул.И будто оживленный,Тростник заговорил —То голос человекаИ голос ветра был.И пел тростник печально:«Оставь, оставь меня!Рыбак, рыбак прекрасный,Терзаешь ты меня!И я была девицей,Красавица была,У мачехи в темницеЯ некогда цвела,И много слез горючихНевинно я лила,И раннюю могилуБезбожно я звала.И был сынок-любимецУ мачехи моей,Обманывал красавиц,Пугал честных людей.И раз пошли под вечерМы на берег крутойСмотреть на сини волны,На запад золотой.Моей любви просил он —Любить я не могла,И деньги мне дарил он —Я денег не брала;Несчастную сгубил он,Ударив в грудь ножом,И здесь мой труп зарыл онНа берегу крутом;И над моей могилойВзошел тростник большой,И в нем живут печалиДуши моей младой.Рыбак, рыбак прекрасный,Оставь же свой тростник.Ты мне помочь не в силах,А плакать не привык».1832
Русалка плыла по реке голубой, Озаряема полной луной;И старалась она доплеснуть до луны Серебристую пену волны.И шумя и крутясь, колебала река Отраженные в ней облака;И пела русалка — и звук ее слов Долетал до крутых берегов.И пела русалка: «На дне у меня Играет мерцание дня;Там рыбок златые гуляют стада; Там хрустальные есть города;И там на подушке из ярких песков, Под тенью густых тростников,Спит витязь, добыча ревнивой волны, Спит витязь чужой стороны.Расчесывать кольцы шелковых кудрей Мы любим во мраке ночей,И в чело и в уста мы в полуденный час Целовали красавца не раз;Но к страстным лобзаньям, не знаю зачем, Остается он хладен и нем,Он спит — и, склонившись на перси ко мне, Он не дышит, не шепчет во сне!..»Так пела русалка над синей рекой, Полна непонятной тоской;И, шумно катясь, колебала река Отраженные в ней облака.1832
«Скажи-ка, дядя, ведь недаромМосква, спаленная пожаром,Французу отдана?Ведь были ж схватки боевые,Да, говорят, еще какие!Недаром помнит вся РоссияПро день Бородина!»— «Да, были люди в наше время,Не то, что нынешнее племя:Богатыри — не вы!Плохая им досталась доля:Немногие вернулись с поля…Не будь на то господня воля,Не отдали б Москвы!Мы долго молча отступали,Досадно было, боя ждали,Ворчали старики:«Что ж мы? на зимние квартиры?Не смеют, что ли, командирыЧужие изорвать мундирыО русские штыки?»И вот нашли большое поле:Есть разгуляться где на воле!Построили редут.У наших ушки на макушке!Чуть утро осветило пушкиИ леса синие верхушки —Французы тут как тут.Забил заряд я в пушку тугоИ думал: угощу я друга!Постой-ка, брат мусью!Что тут хитрить, пожалуй к бою;Уж мы пойдем ломить стеною,Уж постоим мы головоюЗа родину свою!