Чтение онлайн

— Поднимись повидаться с ним, cara. Он спрашивал о тебе. Тебя проводят наверх.

Внутри тихого, залитого ярким светом здания спокойная сестра в униформе и накрахмаленной белой шапочке проводила девушку в лифт, затем повела по длинному коридору в дальнее крыло. Канди совсем не нервничала, как будто нервы у нее иссякли. Она не ожидала, что Микеле пошлет за ней… она не знала почему, но ей и в голову не приходило, что он захочет видеть постороннего, как она, человека.

Палата Микеле была, очевидно, одной из лучших, которую могло предложить это заведение, и Канди, нерешительно войдя следом за сестрой в дверь, была почти ослеплена резкостью солнечного света, льющегося через широкие окна. На первый взгляд комната больше напомнила ей номер роскошного отеля, чем больничную палату, но затем ее взгляд остановился на аккуратной узкой кровати с висящей на ней табличкой и на сияющем оборудовании рядом с ней, и что-то перевернулось в ее сердце.

Постель была застелена, и ничто, как заметила Канди, не указывало на присутствие пациента, но сестра, улыбнувшись, жестом указала на балкон.

— Он там, мадемуазель. — И отступила в сторону.

Канди прошла на балкон. Микеле сидел в большом плетеном кресле, созерцая величественную панораму озера и гор, расстилающуюся перед ним, как театральный задник, и, увидев его, она ощутила легкую волну облегчения — он выглядел нормальным, полностью похожим на себя… Канди не знала, какого рода изменения она предполагала увидеть в нем за столь небольшой интервал времени, но чего-то такого все-таки ожидала. Однако Микеле выглядел почти таким же, как и в тот последний вечер в октябре, когда она открыла дверь гостиной в Грейт-Минчеме, а он сидел там и играл на рояле.

Теперь ей стало понятно то выражение его глаз, которое ее тогда так озадачило, — это была меланхолическая отрешенность, в которую пустило корни полное отчаяние.

Канди двигалась так тихо, что несколько секунд граф даже не подозревал о ее присутствии. Затем он поднял глаза, и выражение его лица напугало девушку, заставив учащенно забиться ее пульс.

— Кандида! — Он встал.

— Как… как вы? — запинаясь, спросила она.

Микеле не ответил, он просто продолжал смотреть на нее так, что она засмущалась.

— Кандида, — наконец произнес он, — я не ожидал, что вы сюда приедете.

Не зная, что сказать, она в отчаянии пробормотала:

— Графиня попросила меня поехать с ней. Со… составить ей компанию.

И голос, и выражение его лица немедленно изменились.

— Да… конечно. — Граф указал ей на кресло рядом с его собственным, и она с благодарностью села. — Ну, как все прошло прошлым вечером? Мама сказала, что вы имели огромный успех.

— Это очень мило с ее стороны. Думаю, все прошло достаточно хорошо.

— Как мне хотелось быть там… — тихо произнес он.

«Мне тоже», — хотелось ей сказать, но если бы у нее и хватило духу в этом признаться, слова все равно не вышли бы из горла.

Граф заговорил о Катерине:

— Она тоже очень сожалела, что не смогла там быть… очень сожалела. Но Катерина поехала со мной, потому что…

— Да, конечно… я знаю. — Как мог он предположить, что Катерина, которая станет его женой, не поедет с ним?

— Я хотел отсрочить… — Микеле говорил медленно. — Но доктор сказал мне, что времени больше нет. Вы понимаете, да?

— Да, — спокойно ответила она, хотя на самом деле ей хотелось пронзительно закричать. Если бы только он перестал говорить о ее жалком и ужасном певческом дебюте, как будто это для него самое важное, когда единственное, что сейчас имело на всем свете значение, — это будет ли операция успешной, а его выздоровление полным! Чувствуя отчаяние, Канди отвернулась от него и, вглядываясь в ровную поверхность сверкающего озера, подумала, что если бы у нее был шанс, отказавшись от всех своих надежд на собственное будущее, ему помочь… И тот факт, что он не любит ее при этом, не имеет никакого значения. Если Микеле выдержит операцию, он непременно женится на Катерине, но ей это все равно. Нет, это ее, конечно беспокоит… ужасно беспокоит, но его женитьба не самое главное. Единственное, что сейчас важно, — это чтобы с ним все было хорошо… чтобы послезавтра его дорога вперед стала чистой и ясной… и чтобы была эта дорога вперед…

— Кандида, — внезапно попросил Микеле, — посмотри на меня! — Она повиновалась, ее бледные щеки слегка порозовели. — Скажи мне… — Он перешел на «ты» и наблюдал за ней так напряженно, что девушка почувствовала, как на ее щеках вспыхнул румянец. — Прошлым вечером ты имела огромный успех. Он сделал тебя очень счастливой?

— Счастливой? — Глаза выдали ее смущение.

— Да. Это то, чего ты хотела, ведь так?

— Я… — Она отвернулась. — Да, конечно.

— Тогда я тоже добился того, чего хотел.

Горло ее сжалось, она не осмеливалась заговорить и почти в отчаянии встала.

— Канди… — В первый раз он воспользовался ее уменьшительным именем. — Ты ведь не уходишь, Канди?

— Я не должна вас утомлять, — напряженно произнесла она.

— Ты меня не утомляешь. Я не чувствую боли, и мое состояние уже не может ухудшиться. Это не та болезнь.

— Да, но…

— Я не хочу, чтобы ты ушла, Канди, не сейчас.

Он встал и остановился позади нее. Она почувствовала его дыхание на своих волосах, и пульс ее начал учащаться.

— Если… если все пройдет хорошо, ты навестишь меня вновь? После операции? Ты можешь остаться до нее?

— Если вы хотите, — нетвердо прошептала она. — Но у вас будет Катерина.

— Катерина? — удивленно повторил Микеле.

— Ну… она ведь останется, да?

— Недолго. У нее с десятого числа этого месяца начинается послушничество в монастыре Святых Ангелов.

Канди развернулась лицом к нему.

— У нее… что? Что вы сказали? — спросила она тихим голосом.

— Послушничество. Разве она тебе не говорила? Катерина наконец приняла решение, дня три или четыре назад. Но идея эта была с ней еще с детства. Она несомненно станет монахиней.

— М… монахиней?

— Да. Но почему мы говорим о Катерине? Канди в этот момент не могла мыслить ясно, чтобы притворяться.

— Я… я думала, что вы собираетесь на ней жениться…

Несколько секунд царила тишина, пока граф пристально смотрел девушке в лицо. Затем он заговорил тихо и хрипло:

— Ты думала, что я собираюсь жениться на Катерине?

— Да. — Она боялась посмотреть на него.

— Но… Канди, мы с Катериной близкие друзья с детства. Вот почему она приехала сюда со мной, почему ждет… по крайней мере до завтра, прежде чем отправится назад в Рим. Но мы были только друзьями, и ничего больше. В течение последних нескольких месяцев она медленно приходила к решению о своем призвании, и, поскольку мы с ней как брат и сестра, мы проводили много времени, обсуждая это вместе. Это было трудное для нее время. Ей нужно было поделиться с кем-то близким своими мыслями. Но между нами никогда не было ничего большего.