Песни
Шрифт:
И вот резня... Властей насилья...
И кровь и смерть... И смерть и кровь.
Напрасны мужества усилья
Восставшие разбиты вновь.
Но, в пораженье став сильнее
И мертвых лавром увенчав,
Вновь к небесам летит Идея,
У побежденных знамя взяв.
Перевод Вал. Дмитриева
ДРОЗД
Весной, в лесу, где свет неярок
И где журчит живой родник,
Я флейту взял, простой тростник,
Волшебный мудреца подарок.
На зов ее слетелось вмиг
Пернатых множество товарок.
Налетели,
Загалдели,
Засвистели,
Льются трели,
Трели,
Трели.
Малиновки и коноплянки,
Дрозды, щеглы и снегири,
И жаворонок, друг зари,
Певучей уступив приманке,
Мой дар за песни - сухари
Клевали на лесной полянке.
Налетели,
Загалдели,
– Засвистели,
Льются трели,
Трели,
Трели.
Я встал перед дроздом болтливым:
"Скажи мне, дрозд, откуда страх
Передо мной у вольных птах?
Чуть покажусь я - и пугливо
Уже вы прячетесь в кустах,
А я душой почти сродни вам".
Налетели,
Загалдели,
Засвистели,
Льются трели,
Трели,
Трели.
Дрозд молвил: "Воздух, землю, воды
Для нас одних лишь создал бог.
Не зная никаких тревог,
Плодились мы - закон природы!
И скоро мир уже не мог
Вместить все виды и породы",
Налетели,
Загалдели,
Засвистели,
Льются трели,
Трели,
Трели.
"Но бог дела заметил эти,
И рек он: "Пресеку напасть
Кому-нибудь доверю власть,
Кто б их убавил на две трети,
Чтоб ими лакомиться всласть".
И человек возник на свете..."
Налетели,
Загалдели,
Засвистели,
Льются трели,
Трели,
Трели.
"С тех пор от деспота беда нам:
Он нашу птичью мелюзгу
На каждом стережет шагу.
Пресыщен хлебом од румяным,
Идет нередко на рагу
Сам соловей к иным гурманам!"
Налетели,
Загалдели,
Засвистели,
Льются трели,
Трели,
Трели.
"Забудь, мой дрозд, свои проклятья,
Сказал я, - кот мой талисман:
Я с ним, поверь, не злой тиран
И всех люблю вас без изъятья.
Мне общий с вами жребий дан:
Ведь птицы и поэты - братья",
Налетели,
Загалдели,
Засвистели,
Льются трели,
Трели,
Трели.
Тут поднялись восторгов бури,
А дрозд, сквозь гам и кутерьму,
Кричит: "Он знает песен тьму!
Он добрый малый по натуре!
Не худо б крылья дать ему,
Чтоб с нами он парил в лазури".
Налетели,
Загалдели,
Засвистели,
Льются трели,
Трели,
Трели.
Перевод Л. Руст
ПУТЕШЕСТВИЕ
"Хочешь, смелой силой пара
Я тебя с собой умчу
И вокруг земного шара
Шибче птицы пролечу?
Я - железный путь - чрез горы,
Сквозь леса, везде проник;
Ты доверься мне - и вскоре
Будешь знать, как мир велик!"
"Хочешь, - парус предлагает,
Посмотреть людей тех стран,
От которых отделяет
Нас широкий океан?
Там, быть может, ты откроешь
Новый, чудный свет, старик;
Сумму знаний ты утроишь,
Будешь знать, как мир велик!"
"Хочешь, - молвил "шар воздушный,
К облакам взлететь со мной?
К блеску звезд неравнодушный,
Ты коснешься их рукой!
Мир неведомый, чудесный
Я исследовать привык;
Ты, проникнув в свод небесный,
Будешь знать, как мир велик!"
– Прочь! других пусть соблазняют!
Счастлив я и здесь вполне:
Птицы слух мой услаждают,
Тень дают деревья мне;
А когда та тень сгустится,
И дневной стихает крик,
И звезда в ручей глядится
Вижу я, как мир велик!
Перевод И. и А. Тхоржевских
ЧЕГО Я БОЮСЬ
Лебрен, меня ты искушаешь!
Ведь я всего - простой певец,
А ты в письме мне предлагаешь
Академический венец!..
Но погоди, имей терпенье!
Всю жизнь проживши как в чаду,
Я полюбил уединенье
И на призыв твой не пойду.
Ваш светский шум меня пугает;
Я пристрастился к тишине.
"Свет по тебе давно скучает..."
Свет вряд ли помнит обо мне!
Ему давайте меньше славы
И больше денег - свет таков;
А для пустой его забавы
И так достаточно шутов!..
"Займись политикой!" - поэту
Твердят настойчиво одни.
Ужель, друзья, на тему эту
Я мало пел в былые дни?!
Другие мне кричат: "Пророком
Ты назовись отныне сам
И в этом звании высоком
От нас заслужишь фимиам".
Прослыть великим человеком
Я никогда бы не желал:
Неэкономным нашим веком,
Увы, опошлен пьедестал!
Есть свой пророк у каждой секты,
И в каждом клубе гений есть:
Того спешат избрать в префекты,
Тому спешат алтарь возвесть...
Но переменчива бывает
Судьба подобного столпа,
И часто в год охладевает
К любимым идолам толпа!
Она их гонит: "Вы - не боги,
Вы устарели; отдохнуть
Пора бы вам, покуда дроги
Вас не свезут в последний путь!"
Да, век наш грубо-своенравен;
В нем всякой славе есть конец,
И только тот до смерти славен,