Песни
Шрифт:
Я вижу, что лежу полуживой в гробнице.
О, защити же всех, кто мною был любим!
Вот, Франция, - твой долг смиренный голубице,
Не прикасавшейся к златым полям твоим.
Но чтоб ты слышала, как я к тебе взываю,
В тот час, как бог меня в иной приемлет край,
Свой камень гробовой с усильем поднимаю...
Рука изнемогла, - он падает... Прощай!
Перевод А. Фета
ЧЕРВИ
Тебе, о Франция, развесистое древо,
Я пел двенадцать лет: "Плоды свои лелей
И вечно в мир кидай щедроты их посева:
Их возрастил господь в течение трех дней.
И вы, что мне вослед в восторженных глаголах
Воспели дерево и сей обильный год,
О дети счастия, - с ветвей его тяжелых
Привитый предками срывайте спелый плод!"
Они торопятся, - и кончен сбор до срока.
Но вижу я: плоды изгнившие лежат,
Надежду обманув старинного пророка,
Льют в сердце и в уста ему свой тлен и яд.
О древо родины, не с неба ли пролился
Источник гибели и беды возрастил?
Иль благородный сок нежданно истощился?
Иль ядовитый ветр побеги отравил?
Нет, черви, тихие, глухие слуги смерти,
Замыслили беду принесть исподтишка,
Осмелились они, губительные черви,
Нам осквернить плоды в зародыше цветка.
И вот один из них предстал перед глазами:
"Чтоб ныне властвовать, надменно хмуря лоб,
Нам подлость низкая протягивает знамя:
Эй, братья-граждане, готовьте трон и гроб!
Пусть это дерево, чья так пышна вершина,
Под нашим натиском, сгнивая, упадет,
А у подножия разверзнется пучина,
Что роем мы тебе, о дремлющий народ!"
Он правду говорил: святого древа лоно
Посланники могил прожорливо грызут;
С небесной высоты легла на землю крона,
И древний ствол его прохожий топчет люд.
Ты верить нам три дня дозволил, боже правый,
Что снова греет нас луч милости твоей;
Спаси же Францию и всходы ее славы
От сих, в июльский зной родившихся червей!
Перевод Л. Остроумова
БОНДИ
Всяких званий господа,
Эмиссары
И корсары
К деньгам жадная орда
Все сюда,
Сюда!
Сюда!
Мы все поклонники Ваала.
Быть бедным - фи! Что скажет свет?..
И вот - во имя капитала
Чего-чего в продаже нет!
Все стало вдруг товаром:
Патенты, клятвы, стиль...
Веспасиан недаром
Ценить учил нас гниль!..
Всяких званий господа,
Эмиссары
И корсары
К деньгам жадная орда
Все сюда,
Сюда!
Сюда!
Живет продажей индульгенций
Всегда сговорчивый прелат.
И ложью проданных сентенций
Морочит судей адвокат.
За идеал свободы
Сражаются глупцы...
А с их костей доходы
Берут себе купцы!..
Всяких званий господа,
Эмиссары
И корсары
К деньгам жадная орда
Все сюда,
Сюда!
Сюда!
Дать больше благ для большей траты
Спешит промышленность для всех,
Но современные пираты
Ей ставят тысячи помех!..
И не стыдятся сами
Обогащать свой дом
Отчаянья слезами
И гения трудом!
Всяких званий господа,
Эмиссары
И корсары
К деньгам жадная орда
Все сюда,
Сюда!
Сюда!
Корона нынче обнищала...
Лохмотья кажет всем она.
Но миллионы, как бывало,
С народа стребует казна.
Немало есть, как видно,
Тиранов-королей,
Что нищим лгут бесстыдно
О нищете своей!
Всяких званий господа,
Эмиссары
И корсары
К деньгам жадная орда
Все сюда,
Сюда!
Сюда!
Поэт - и тот не чужд расчета!
Все за богатством лезут в грязь:
Закинуть удочку в болото
Спешит и выскочка и князь!
Вот - жертва банкометов
Понтер кричит: "Мечи!"
И сколько сводят счетов
На свете палачи!
Всяких званий господа,
Эмиссары
И корсары
К деньгам жадная орда
Все сюда,
Сюда!
Сюда!
Сюда! Скорей! Рукой Фортуны
Здесь новый клад для вас открыт:
В Бонди, на дне одной лагуны,
Кусками золото лежит...
Хоть каждый там от смрада
Зажмет невольно нос,
Но жатвы ждать и надо
В том месте, где навоз!
Всяких званий господа,
Эмиссары
И корсары
К деньгам жадная орда
Все сюда,
Сюда!
Сюда!
И все - да, все!
– в болоте смрадном
Сокровищ ищут... Плачу я!
Но стыд утрачен в мире жадном,
И скорбь осмеяна моя!
Солдаты! В битву шли вы,
Как шел Наполеон:
От рыцарей наживы
Закройте ж Пантеон!
Всяких званий господа,
Эмиссары
И корсары
К деньгам жадная орда
Все сюда,
Сюда!
Сюда!
Перевод И. и А. Тхоржевских
СМЕРТЬ И ПОЛИЦИЯ
Я из префектуры к вам направлен.
Наш префект тревожится о вас.
Говорят, вы при смерти... Доставлен
Нам вчера был экстренный приказ
Возвратить здоровье вам тотчас.
Прекратите всякое леченье:
От него лишь докторам жиреть.
Ваша смерть теперь под запрещеньем,
Не посмейте, сударь, умереть!
Хоронить вас было б нам неспоро!
Гроб окружат тысячной толпой
Плакальщики низкого разбора,
Падкие на всяческий разбой.