Песни
Шрифт:
Хоть мир погибнет вскоре.
"О прошлое! Ведь мы - над бездны краем!
Воскликнул я.
– Скажи мне, как давно
Вертится мир, в котором мы страдаем?"
Но в прошлом все загадочно, темно.
Так много догм... Разноречивы мненья.
Где правда, ложь - не отыскать вовек.
Оставили индус, и перс, и грек
В наследство нам сомненье.
Мне разъедает душу яд сомнений,
Грядущее пытать решился я.
Навстречу мне попался новый гений...
"Учитель, как, погибнет ли земля?"
"Нет, никогда! Жить суждено ей вечно,
Как Троице!" - ответ его гласит.
И песню вновь с друзьями голосит
Мессия тот беспечный.
Грядущее туманно и безгласно,
А прошлое уже покрыла тень.
Сужден иль нет земле прыжок опасный
Скажи хоть ты, о настоящий день!
Но он молчит, тщедушный и несмелый,
Торопится он, Будущим гоним.
Дни прочие уходят вслед за ним,
Ворча; "Нам что за дело?"
Конец придет - ведь было же начало!
Мир родился - мир должен умереть.
Когда? Судьба об этом умолчала.
Сегодня ль? Или век ему стареть?
Покуда мы о сроках спорим чинно,
Когда земле погибнуть надлежит,
Она в углу вселенной все висит,
Висит, как паутина...
Перевод Вал. Дмитриева
ВОЛШЕБНАЯ ЛЮТНЯ
Во дни чудесных дел и слухов
Доисторических времен
Простой бедняк от добрых духов
Был чудной лютней одарен.
Ее пленительные звуки
Дарили радость и покой
И вмиг снимали как рукой
Любви и ненависти муки.
Разнесся слух об этом чуде
И к бедняку под мирный кров
Большие, маленькие люди
Бегут толпой со всех концов.
"Идем ко мне!" - кричит богатый;
"Идем ко мне!" - зовет бедняк.
"Внеси спокойствие в палаты!"
"Внеси забвенье на чердак!"
Внимая просьбам дедов, внуков,
Добряк на каждый зов идет.
Он знатным милостыню звуков
На лютне щедро раздает.
Где он появится в народе
Веселье разольется там,
Веселье бодрость даст рабам,
А бодрость - мысли о свободе.
Красавицу покинул милый
Зовет красавица его;
Зовет его подагрик хилый
К одру страданья своего.
И возвращают вновь напевы
Веселой лютни бедняка
Надежду счастия для девы,
Надежду жить для старика.
Идет он, братьев утешая;
Напевы дивные звучат...
И, встречу с ним благословляя,
"Как счастлив он!
– все говорят.
За ним гремят благословенья.
Он вечно слышит стройный хор
Счастливых братьев и сестер,
Нет в мире выше наслажденья!"
А он?.. Среди ночей бессонных,
Сильней и глубже с каждым днем,
Все муки братьев, им спасенных,
Он в сердце чувствует своем.
Напрасно призраки он гонит:
Он видит слезы, видит кровь...
И слышит он, как в сердце стонет
Неоскудевшая любовь.
За лютню с трепетной заботой
Берется он... молчит она...
Порвались струны... смертной нотой
Звучит последняя струна.
Свершил он подвиг свой тяжелый,
И над могилой, где он спит,
Сияет надпись: "Здесь зарыт
Из смертных самый развеселый".
Перевод В. Курочкина
У КАЖДОГО СВОЙ ВКУС
Отдал бы я, чтоб иметь двадцать лет,
Золото Ротшильда, славу Вольтера!
Судит иначе расчетливый свет:
Даже поэтам чужда моя мера.
Люди хотят наживать, наживать...
Мог бы я сам указать для примера
Многих, готовых за деньги отдать
Юности благо и славу Вольтера!
Перевод И. и А. Тхоржевских
НЕТ БОЛЬШЕ ПТИЦ
Я возделал скромное владенье?
Уголок зеленый был тенист.
Мне стихи в моем уединенье
Диктовал веселый птичий свист...
Стал я стар. Тут все мертво и глухо,
Прежней шумной жизни - ни следа.
Отклика напрасно жаждет ухо;
Птицы улетели навсегда!
Спросите, что это за владенья?
Я отвечу: это - песнь моя.
Но напрасно стал бы целый день я
Вдохновенья тут искать, друзья!
Серебрится на ограде иней,
Старости дохнули холода.
Нет певцов пернатых и в помине:
Птицы разлетелись навсегда!
Лето ль снова всколосится пышно,
Осень свой багрец ли разольет
Только птиц уже не будет слышно.
Кто ж дары природы воспоет?
Нет! Цветы, весною оживая,
Нам не скрасят старости года,
Раз - любовь чужую воспевая
Птицы разлетелись навсегда.
Не звучать тут больше хорам птичьим:
Их моя зима спугнула. Ах!
Я уже страдать косноязычьем
Стал за чашей дружеской - в стихах.
Но тебе и старость - не помеха:
Пой, Антье, и дружбу, как тогда,
Прославляй, чтоб не твердило эхо;
"Птицы разлетелись навсегда!"
Перевод Л. Пеньковского
МОЯ ТРОСТЬ
Вот солнышко в поле зовет нас с тобою;
В венке из цветов удаляется день...
Идем же, товарищ мой, - бывший лозою,
Пока не сгустилась вечерняя тень.
Давал ты напиток волшебный... Который?
Веселье в твоем ли я черпал вине?
С вина спотыкаться случалося мне,
Так пусть же лоза мне и служит опорой!
Идем - васильки на полях подбирать
И песен последних искать!
Идем: помечтаем с тобой на досуге.
Тебе я все тайны поверю свои,
Спою тебе песенку в память о друге,
О славе героев, о нежной любви...
И - грянет ли буря, со свистом и воем