Песни
Шрифт:
Иные времена
(переслушивая Галича)
Жили-жили — оба-на! Глядь — иные времена! Мы тут слушали Бетховена давеча, А как закончилась в бутылке «Посольская», Я поставил Александра Аркадьича, И обуяла меня грусть философская. «Устарел он, — говорят мне товарищи, — Мы уж строй сменили к чёртовой матери, Личность есть, а культа нет — потрясающе! Трали-вали, торжество демократии! Шуршат лимузины, искрится вино, Жратвы в магазинах, как грязи полно! Текут инвестиции, крепится власть, И даже в провинции есть, что украсть! Живём в шоколаде, а что алчем рубля, Так не корысти ради, а радости для! Триумф креатива — апгрейдинг умов! А главное, пива сто двадцать сортов! Перспективы — мать честна!» Да, иные времена… А какая-нибудь бабка Кузьминична Небеса коптит в деревне заброшенной Под какой-нибудь Интой или Кинешмой — Расскажите ей про всё, про хорошее! Это ей вы расскажите, ораторы, Что свободу мы такую забацали: Хочешь, деда выдвигай в губернаторы! А хочешь, бизнес открывай с итальянцами! А бабка всё плачет, что плохо живёт — Какой неудачный попался народ! Отсталая бабка привыкла к узде: Ты ей о свободе, она — о еде. Ты что же не петришь своей головой: На всех не разделишь продукт валовой! Зато в Центробанке накоплен резерв, И скоро всем бабкам дадут по козе! Глянь-ка, бабка, из окна — Вишь? О! Иные времена. Но те ж за городом заборы, Те же строятся вожди. Генералы, прокуроры, Поп-кумиры да актёры — Честный люд, нечестный люд — Справно денежку куют. Вроде жареным не пахнет, Чёрный ворон не кружит, Олигарх над златом чахнет, У метро алкаш лежит. Складно врёт номенклатура — Счастье, мол, не за горой, А страна сидит, как дура, И кивает головой. Кому бутик открыть, кому окоп отрыть… А с Тверской страна не видна. А кто плохо жил, будет плохо жить. Это всё они — времена… В избе тикают с отдышкою ходики. И давление за двести, подняться бы… Но Кузьминична корпит в огородике, Рвёт амброзию артрозными пальцами. Деду стопочку нальёт — пусть поправится, Сыпанёт пшена в курятник с наседками, Аллохол глотнёт — и в Церкву отправится, Захромает бодро вслед за соседками. Идут бабуленьки мелки, белоплаточны, Идут гуськом благодарить Творца За желтизну пасхального яйца, За голубую неба непорочность, За пенсион свой — маленький, но прочный, Идут, крестясь от самого крыльца. Мешает лишь один холецистит Общаться с Богом. Ну, да Бог простит… Значит, Галич устарел? Очень может быть. Так что не нравится? Да всё, вроде, нравится… Да, иные времена, но чем-то схожие… А для Кузьминичны — так вовсе без разницы. Виноваты сами — дедушки, бабушки — Слишком рано родились, жили в сирости. Но дали льготы на проезд? Вот и ладушки. Трали-вали, торжество справедливости. Босан, босан, босана — Сейчас не время — времена…Инь и Ян
К вопросу об оптимизме после 17 августа 1998 года
Поделиться с друзьями: