на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Песни
на обложку

Шаов Тимур
Шрифт:
А я рыба, я рыба, я рыба, а я дохлая рыба хамса. Нету в мышцах крутого изгиба, и не растут на груди волоса. Но я из кактуса сделаю чачу, моя робость пройдёт без следа. Я ж в душе настоящий кипящий мучачо, горячий, как сковорода! Расправлю плечи, пройду упруго, и все соседи помрут с испуга. Жаль, только нету кабриолета. Ну, и плевать! Ото, как выйду, скажу: «Короче! Буэнос диас, буэнос ночес! Атас, испанцы, иду на танцы атаковать!» Подходящую даму приметив, подойду к ней, небрежный такой, И скажу ей: «Милашка, приветик! Я нарушу твой гордый покой! Ну, что — пойдём в ресторан для начала?» Проведу ей рукой по спине… А, потом получив пару раз по сусалам, вернусь я к любимой жене. Своей жене… Родной жене… Любимой…

И на Солнце бывают пятна

Я читаю про Великих Людей — Кто был циник, кто тиран, кто злодей. И обидно слышать мне от родни, Что не великий я, как «те», как «они», Что мусор я не выношу, Свет в туалете не гашу, Чревоугодием грешу — Так это ж разве грех? Вот взять Великих — кто блудил, Кто квасил, кто жену лупил. А я что? Свет не погасил? Смешно. Курям на смех. Вот смотри: Сам Гендель был обжорой, Гюго грешил инцестом, А Фёдор наш Михалыч В рулетку баловал, И даже умный Ницше Свихнулся, как известно, Чайковский… Ну, это ладно… А Мусоргский бухал! И с обидой говорю я родне: «Ох, напрасно вы пеняете мне! Не скандалю и почти что не пью. И цикуты вам в кефир не налью! Ну да — носки я разбросал, Батон цинично обкусал, Пальто намедни заблевал, Хорошее пальто… Что взять с меня — ну кто есть я? Пылинка в складке бытия! Что я? Великие мужья Творили чёрт-те что! Вот смотри: Руссо был мизантропом, Есенин — хулиганом, Лорд Байрон — тот был бабник, Он это дело знал, А, впрочем, как и Клинтон, И Бунин с Мопассаном, Вот Элтон Джон… Ну, это ладно… А Мусоргский бухал!» Стать Великим, что ль? Ну, просит родня! Ох, тогда все запоют у меня! Буду пить, курить и баб приводить, И в туалете свет не буду гасить! «А что носки, скажу, опять разбросал, Так я ж Великий — я поэму писал!» Да… У Великих, вишь, такая фигня — Им всё можно, им прощает родня! Петрарка был занудой, А Сартр — коммунистом, А Пресли был сексотом — Он на «Битлов» стучал. Мазох был мазохистом, Маркиз де Сад — садистом. И все они бухали! И Мусоргский бухал! Эйнштейн мучил скрипку, Бетховен мучил близких, Тургенев был жестокий — Он в зайчиков стрелял! Но… Родне моей не легче От этих истин низких. Они говорят: «Всё это сплетни!» Да! Но Мусоргский бухал!

Играем Тургенева (мумузикл)

По зрелищу хорошему скучая, Искусства театрального взыскуя, Смотрел я гамлетов, макбетов, прочих чаек — Что о театре вам сказать могу я? С парковками, во-первых, хреновато В Ленкоме, на Таганке, в Маяковке. Ведь Станиславский говорил когда-то: «Театр начинается с парковки!» Спектакли тоже, скажем так, не гениальны. Ну вяло, слабо, мелко. Не цепляет! Прочтенья классики стандартны и банальны. Ну кто так ставит? Ну кто так играет? Бездарно, скучно. Пыльно, как в могиле. А ведь Станиславский с Немировичем писали: «Театр — это вам не фигли-мигли, Театр — это вам не трали-вали». А не проявить ли мне инициативу снизу? И не поставить ли спектакль самому? Организую я, пожалуй, антрепризу, И замахнусь-ка я, пожалуй, на «Муму». В этой драме столько страсти, Философии и грусти. Там о конформизме и о власти, О королях и о капусте. И о чем молчит Герасим, И зачем собака лает. Что хотел сказать нам классик? А тут ведь… Хрен же его знает! Смешаем Брехта, Товстоногова и Брука, Разбавим Эфросом, потом добавим Штайна. Муму пусть будет ни кобель, ни сука — Должна быть в женщине какая-нибудь тайна. И пожеланье для господ актеров: Играть на стыке драматизма и гротеска. Ах, как сыграли бы Меркурьев или Кторов… Кем заменить? Безруков да Хабенский. А сценография пусть будет лапидарной, Концептуальной, в стиле «Черного квадрата»: Стоят ворота, а на них замок амбарный, Как аллегория — мол, свободы нет, ребята. А нам не нужен реализм залежалый, У нас не будет самоваров и медведей. И в действие введу я хор, пожалуй, По типу хора греческих трагедий. Кто там сказал: «Времён распалась связь»? А чёрта с два! Начнем же, помолясь.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.

Усадьба барыни.

(Поёт хор) На горе стоит ветла, Под горой пылит подвода. Тяжела ты, тяжела Жизнь трудящего народа. Птичка божья чик-чирик, Ей на воле всё веселье. А бедняга наш мужик Жнёт и сеет, жнёт и сеет, Жнёт и сеет! А с другой-то стороны, Есть порты и есть онучи. Каша есть, а то блины. Баба есть, на всякий случай. Отпахал, напился пьян, Да и дрыхнешь до восхода. Так на хрена козе баян, А крестьянину свобода? А секут нас, слава Богу, через день А за нашу нерадивость да за лень. Выправляется хараЛтер наш дурной, И за всё спасибо Барыне родной! Наша Барыня красива и умна. Справедливая и строгая она. Ой, какое ты смиренное, признательное, Коллективное ты наше бессознательное! (Входит Барыня) — Мой муж покойный был изрядным либералом, Был книгочей, философ, в общем — балабол. И юбки девкам дворовым не задирал он, И мужиков принципиально не порол. Права, свободы, паче просвещенье мира. Бывало, дворню созовёт в господский зал, Им Сумарокова читает, Кантемира, А те в испуге только пучили глаза. Мужик непоротый теряет ориентиры, К работе хладен, в голове разброд. Хозяйству вред один от этих Кантемиров. От Сумароковых падёж и недород.
1-5678910111213141516171819-53
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com