Спешите, спешите, открыта, открытаОгромная новая карусель.Бросайте квартиры, дома, общежитья,Обжоры — еду, а супруги — постельВы девушка милая, вы порезвитесь,Вы юноша крепкий, пора привыкать.Пьяны вы, ну что же, слегка протрезвитесь,Садитесь, я сел и пора начинать.КарусельРаскружи, как зимой метель,Растревожь, как весной капель.Карусель, карусель.О-ля-ля.Ах, как кружишься ты, земля.И с улыбкою короляЯ кружусь и кружусь.КарусельСтран, народов, речей и дел,Разговоров, молитв и тел.Всё слилось, где предел.О-ля-ля.Ах, как кружишься ты, земля.И с улыбкою короляЯ кружусь и кружусь.Я кружусь и кружусь.Кружусь, кружусь, кружусь, кружусь…
Клоун
Я лицо мукою мелкой побелю,Я его покрашу яркой краской свежей,Я себя совсем, совсем переменю…— Здравствуйте, я снова на манеже!Я поставлю чувства на голову с ног,От печалей — смех, а радость — от мучений.Буду я смешней и неожиданнее снов,Буду интересней приключений.Шарик, что казался сверху голубой,Поднесу, а он — зеленый, желтый, красный.И сомненье, радость, горе и любовьСделаю, как я, простым и ясным.Если же внезапно истинную грустьКак-нибудь случайным жестом обнаружу, —Я подпрыгну вверх, и я перевернусь,И тогда опять вам буду нужен.А когда домой вернетесь поздно вы,Спор обычный, как всегда, сменив на нежность,Кто-нибудь заметит: а ведь клоуны правы…— Здравствуйте, я снова на манеже!7–8 августа 1966Каз
Ковбой
— Ах, чтоб мне лопнуть — это ж старый Билл!Каков ковбой! — лежит в траве и в ус не дует!Здорово, парень! Или ты забыл,Что кто-то в этом мире существует?А что теперь у вас в Техасе пьют?Все джин и виски, или что другое?Лежишь в траве — я знаю, что уютИ теплый плед совсем не для ковбоя.А сколько мексиканок покорил?И где ваш, извините, «Смит и Вессон»?И не про вас ли Джо мне говорил:— Штаны надеть забыл, а кольт повесил?Вас чья-нибудь смущает красота?А как родео? Вы, наверно, первый?Ого, я вижу, фляга-то пуста!Но все равно, у вас стальные нервы.Неплохо сигарету бы to smoke.Есть лишь «Памир», а «Кэмела» вот нету…— Кончай трепаться. От нее письмо.Она уходит. Дай-ка сигарету.7 авуста 1965
Когда-нибудь, наверно скоро…
Когда-нибудь, наверно скоро —Всему ведь есть предел и край —Туман и горы, светлый городМне крикнут хором — выбирай. И чтобы этот скорый поезд Не обвинил меня во лжи Я так скажу — прощайте горы. Шепнет мне город — расскажи.Про то, где был, про то, где не был,Не страшно если и приврешь.Как улыбался солнцу, небу,Скрывался в снег и плакал в дождь. Про то, как было очень трудно Не надо тайны выдавать. Скажи, как город изумрудный Помог волшебник создавать.Войду я в город утром ранним,Его огни в моих глазах.Я погашу, вздохну — ну ладно,Придется видно рассказать.
Когда уходят не прощаясь…
Когда уходят не прощаясьВсе нити разом оборвавИ пламя желтое качаясьЕщё трепещет на словах. Когда и ночь и день в тумане, Когда уже не видишь сны Пусть боль обиды не обманет — Не верь, что нет твоей вины.Когда уходят не прощаясь,А ты твердишь, найду, найду.И только крик вечерних чаекНапоминает про беду. Когда людей не замечаешь А дни похожи на года, Когда уходят не прощаясь Не верь, что это навсегда.
Маленький Гном
К этой песне я обычно даю пояснение: «Коса, которую Гном забрасывает за плечо — это женская коса…»
Юрий Кукин
Мой маленький Гном,Поправь колпачокИ брось, не сердись, разожми кулачок.Беги от людей,Мой маленький Гном,Беги поскорей в свой старенький дом. Где по стенам вместо картин — Гирлянды ненужных слов, Где мозаикой стёкол окон — Десятки волшебных снов, И книги, рождённые сотнею Сказочно умных голов: От Шарля Перро И до «Магизма основ»…Мой маленький Гном, поправь колпачок,Не топай ногой — потерял башмачок.Беги от людей, мой маленький Гном,Беги поскорей в свой старенький дом. Где чай не в стаканах, А в чашечках чайных роз, Где веточки пихты — духи, А подарок — ответ на вопрос. Где много неслышного смеха И много невидимых слёз… Где песни под звуки гитар Мотыльков и стрекоз…Мой маленький Гном, поправь колпачокИ так не ругайся — получишь щелчок!Беги от людей, мой маленький Гном,Беги поскорей в свой старенький дом. Нет-нет, я к тебе не пойду, Мой маленький Гном! Я стар, я устал, Да и двигаться стал я с трудом. Я знаю, твой год — Он всего от зари до зари… Мне тысяча лет, Потому лишь, что мне тридцать три.Мой маленький Гном, поправь колпачокИ брось, не сердись, разожми кулачок.Слезинки утри, надень башмачокИ косу привычно забрось за плечо.Август-ноябрь 1965
Милый мой, вы живете не так…
Милый мой, вы живете не так,Вы живете у самых небес.А ведь надо ходить — не летать,И земля-то ведь, кажется, здесь. Вы напрасно смеётесь, я прав — Вы чудак, это так не смешно. Все иллюзии вместе собрав Не получишь ни хлеб, ни вино.Вы ответите мне — наплевать.Дирижер одевает свой фрак,Мне же нечего, друг, одевать.Всё равно вы живете не так. Всё равно рухнут ваши дворцы, Всем дорогам приходит конец. Чудаками бывали творцы, Вы же вечно о чьей-то вине. Жить уметь, не такой уж пустяк, Вы меня обвинили во лжи. Милый мой, вы живете не так, Жаль, не знаю я, как надо жить…
Миражи
Я — заснувший пассажир,Поезд — жизнь.Выплывают миражиСна, лжи…Человек из миража,Появившийся в окне,Бестелесностью пожалРуку мне.И сижу, завороженМиражом.Понимаю — я уже —В мираже.Как здесь тихо, как легко,Как все стало далеко…Неужели миражи —Это жизнь?В том, что ваш сосед брюзжит —Миражи.Или ножками Брижит —Миражи.И словами крепко сшив,Надевают миражи —Ведь нельзя же нагишомТак жить.А бывают миражи —Как ножи,Миллиард людей сожжен —Миражом.И совсем не за металл —Мефистофель просто стар, —Люди гибнут за мираж —Их, наш…Миражи-то, миражи,Но попробуй, докажи!Каждый хочет, чтоб он такБыл, жил.И догадкой поражен:Неужели миражомСтанет смысл бытияИ я?!Ноябрь 1965
Мне говоришь ты — вот опять уходишь…
Мне говоришь ты — вот опять уходишь.Мне говоришь ты — уж не те года.Мне говоришь ты, что в этом ты находишь.Ты говоришь, ты говоришь всегда.И знаешь, что меня ты не удержишь,А я и сам не знаю почему.Дорогой, как единственной надеждой,Всё, что сломал, спаяю, починю.Седло и ногу в золотое стремя,Смеяться, к солнцу руки простирать.И всё враньё, не существует время,Есть время жить, и нету — умирать.
Мое пальто — моя страна…
Мое пальто — моя страна.Мой воротник — моя квартира.И я один, и ты одна.Тебе — полмира, мне — полмира.Меня ждет олово дорог,Теней безжизненные ласки.Я знаю радость и порок,Но я не сбрасываю маски.Чужого тела нагота,И темень губ, и глаз сиянье —Все точно так и все не так,И бесконечность — расстоянье.И, миг у вечности украв,Не станешь к ней на йоту ближе,Вдруг страшно — может, я не прав…«Поднять мне веки — я не вижу.»Я слышу в дверь беззвучный стук,И входит боль на мягких лапах.Слова, замерзнув на лету,Как птицы — с мертвым стуком на пол.Не верь сомнениям, не верь.И я простил, и ты простила.Прощай — и гильотиной дверь.Тебе — полмира. Мне — полмира.1967–1968
Морская песня
Ни боли, ни досады,Прощаться мне не надо,Я — вот он весь.Да дело и не в этом,Идем, по всем приметам,В последний рейс. Маяк кровавым глазом Мигнул. Забезобразил, Завыл Норд-Вест. Качаются постели, Дешевый крест на теле И Южный Крест.Когда рукой усталойЯ струны у гитарыПеребирал,Я понял — в жизни прошлой,Поверь, что не нарочно,Переиграл. И счастье мое ветер Унес и не заметил — Как желтый лист. Теперь без всяких правил Я сам с собой играю Под ветра свист.Я по чужой подсказкеУже не верю в сказки,Что могут ждать.Мечу в колоду страны,Моря и океаныИ города. Не спрятаться от боли Во сне и в алкоголе — С ней вечно жить. А жизнь, как волны эти, Как все на белом свете, Бежит, бежит…Ни боли, ни досады,Прощаться мне не надо,Я — вот он весь.Качаются постели,Дешевый крест на телеИ Южный Крест.Лето 1980