Чтение онлайн

– Ну, Сумди! Ну скажи!

– Зачем? Я хочу того, чему никогда не бывать.

– А зачем хотеть того, что и так будет?

– Ты думаешь?

– Мечта ведь на то и мечта.

– Я летать хочу, – шепчет Сумди. – Это моя мечта. Я, Сумди, в один прекрасный день полечу над Бомбеем, увижу каждую улочку, каждую лавку, каждый кинотеатр, казино, бордели, петушиные бои, крикетные матчи. А потом я полечу над морем, стану самой сильной птицей. Полечу и обратно не вернусь. Так и буду всю жизнь летать.

– Здорово! – говорит Чамди.

– Все равно не сбудется, так что не о чем и говорить.

Чамди не отвечает. Он хочет рассказать Сумди про Кахуншу. Про полицейских тигров, которые патрулируют улицы и следят за порядком, про цветы, которые заполняют весь город, про уличные колонки, из которых течет чистейшая дождевая вода, и, самое главное, про то, что в Кахунше нет увечных. И люди там не обижают друг друга.

– Я тоже хочу тебя спросить, – говорит Сумди.

– О чем?

– Почему ты платок никогда не снимаешь, даже когда от жары сдохнуть можно?

– Это не платок, это…

Чамди не уверен, что Сумди нужно знать правду. Нет, Сумди, конечно, парень надежный, просто не хочется говорить об этом, пока тряпка не выведет к отцу. Но и врать тоже не хочется.

– Мне его миссис Садык дала, воспитательница из приюта. На память. Он принесет мне удачу.

– Все-таки ты с приветом. Какая удача в Бомбее? – пожимает плечами Сумди. – Ну, вообще-то завтра она бы нам пригодилась. Тогда бы мы отсюда смылись. Так что ты носи. Все теперь от тебя зависит. Ладно, давай спать.

Он поворачивается к Чамди спиной.

Поднимается ветер, он дует все сильнее и сильнее, и у Чамди не получается заснуть. Может, ветер хочет что-то ему сказать? Может, он говорит, что Чамди уже десять лет и пора бы перестать верить в полицейских тигров и лошадей из бугенвиллей.

Висячие сады – ведь это искалеченные деревья. Они наверняка вопят от боли, когда из них животных делают.

Чамди поднимается, оглядывается по сторонам. Две кокосовые пальмы на автобусной остановке качаются от ветра, распуская листья, будто сломанный зонтик.

Какая странная ночь! Чудесная поездка на лошадях. Даже луна сияла ярче обычного. А теперь вот небо почему-то рассердилось.

К утру небо становится еще мрачнее. Двери булочной уже открыты. Чамди лежит на тротуаре. Отсюда ему видна комната на втором этаже. Там сидит женщина с розовым покрывалом на волосах и маленькой книжечкой в руке. Наверное, молится, просит защитить ее от мужа.

У Чамди болит спина. Он еще не привык спать на камне. Но дело не только в спине. Одна мысль не давала ему спать всю ночь, и вот теперь он окончательно понял: сегодня он станет вором. Может, все-таки удастся найти другой выход? Ведь должен же он быть?

Рядом встает, потягиваясь, Сумди.

– Пойдешь еду искать? – спрашивает Чамди.

– Нет, – бурчит тот. – Есть дела поважнее.

– Какие?

– Крысиный яд нужен.

– Зачем?

Сумди не отвечает. «Зачем ему крысиный яд? – недоумевает Чамди. – Ну отравит одну крысу, даже десяток, и что? Город кишит крысами. Ладно, пусть делает что хочет. В конце концов, это его деньги». У Чамди есть свои, но лучше бы их пока не тратить.

Чамди смотрит на проезжающие мимо такси, на закрытые окна домов. Наверное, их ночью закрыли из-за сильного ветра. Некоторые жильцы выглядывают на улицу. Один, в белой майке, скребет под мышками. У другого губы ярко-красные, – видно, бетель жевал с утра пораньше. Чамди не нравится бетелевый сок: потом весь рот перепачкан.

– Можно я с тобой пойду? – спрашивает он Сумди.

– Нет.

– Почему?

– Дело у меня.

– Но нам же надо наш план обсудить.

Сумди ковыляет подальше от булочной, переходит через дорогу. Чамди не отстает.

Сумди шумно сморкается.

– Я масло припас, оно тебе сегодня понадобится, – сообщает он. – Вернемся – отдам.

– Где ты его взял?

– Спер. В табачном возле храма.

Чамди тут же вспоминает, как лавочник чуть не сломал ему пальцы крышкой банки. Пожалуй, Чамди это заслужил – ведь масло для него украли.

– План простой, – объясняет Сумди. – Гудди торгует фигурками у храма. Я держусь рядом. А ты крутишься позади храма, чтоб тебя не видели. Все время смотри на нас. Как появится Намдео Гирхе – пора натираться маслом. Сразу после службы он выйдет вместе с пуджей. Храм на время закроют. Лезь через боковое окно, его с улицы не видно. Решетка частая, но ты промылишься. Не забудь молоток. Я его на землю под окном положу.

– А молоток зачем?

– Деньги кладут в большой пластмассовый ящик. Забрасываешь в окно молоток, потом лезешь сам и ящик разбиваешь.

– А как я вас после найду?

– Беги на станцию Гранд-роуд. Через школьный двор, потом направо и через дорогу. Идешь на платформу номер один, к билетной кассе. Мы придем с Аммой и с ребенком. Жди нас там. Стой до упора.

– Ладно, буду ждать, – обещает Чамди.

– И вот что, деньги распихивай по карманам прямо в храме, понял, дубина? Бери только бумажки, монеты оставь! Как выберешься на улицу, иди спокойно, будто по саду гуляешь. Беги, только если погонятся. И помни: кроме тебя, никто не знает, что ты вор. Кроме тебя, никому не слышно, как твое сердце колотится, так что расслабься. И прежде чем вылезать, выгляни через решетку. Мы будем снаружи. И дадим тебе знак.

– А если окно будет закрыто?

– Во время пуджи жгут так много благовоний, что боковое окно открывают обязательно. Им же надо чем-то дышать. А вору надо куда-то влезать.

– Я не вор, – протестует Чамди.

– Ладно, не вор. Как скажешь.

– А почему раньше никто храм не грабил?

– Кишка у них тонка.

– Почему?

– Во-первых, все верят, что он чудотворный. Ограбить его – значит приманить неудачу. Это раз. Во-вторых, этот храм под защитой Ананда-бхаи.

– Вот как…

– Перед выборами Намдео Гирхе нанимает Ананда-бхаи, чтоб тот народ колотил и объяснял, за кого голосовать. У него в банде ребята серьезные. А полицейские тут взятки получают. Заходят помолиться, а уходят с полными карманами денег.

– Значит, Ананд-бхаи тоже в храм придет?

– Наверное. Но ты не трусь. Он будет под балдой, потому что всегда пьет бханг. Объясняю: бханг – это дурь, он ее в молоке варит.

– Если он узнает, нам конец.