Чтение онлайн

Чамди думает про Гудди. Дарзи и старуха хорошие люди. «Они не бросят ее», – успокаивает он себя.

Полотенца нет, но на подоконнике лежит оранжевая салфетка. Чамди вытирается и проводит рукой по мокрым волосам. Гудди лежит в комнате Дарзи. Чамди представляет себе, как она ходит и смеется. «Вот я войду, а она уже встала», – говорит он себе. Надевает шорты и выходит. Придется попросить у Ананда-бхаи рубашку, белая майка пропала во время взрыва. Чамди старается не вспоминать об этом.

– Ну и ребра у тебя, – изумляется Ананд-бхаи. – Прямо как ножи!

Чамди не отвечает. Ему хочется сказать, что это бивни и когда-нибудь они победят таких, как Ананд-бхаи. Вот с миссис Садык Чамди своей худобы совсем не стеснялся. Она всегда говорила, что Чамди вырастет и мясо на ребрах нарастет. Повидать бы ее сейчас!

– Можно у вас попросить рубашку?

– А с твоей что случилось?

Чамди молчит.

Ананд-бхаи выдвигает нижний ящик все того же комода и бросает Чамди футболку.

– Я в ней в крикет играю, – поясняет он. – Болею за нашу сборную. Отличная команда, но положиться на них ну никак нельзя. Сукины дети! То они носятся как угорелые, а то еле тащатся.

Оказывается, Ананд-бхаи тоже любит крикет. Как странно. На улицах Бомбея в крикет не играют, как он когда-то мечтал. Чамди даже обычного мячика ни разу не видел.

Чамди надевает футболку, она ему велика, короткие рукава достают аж до самых запястий. Он заправляет ее в шорты. Футболка надувается пузырем. Ну и ладно. Еще бы чистые шорты…

– Я хочу посмотреть на Гудди, – говорит он.

– Не сейчас. Она спит.

– Но…

– Дарзи и старуха тоже спят. Не буди их.

Почему Ананд-бхаи не говорит «отец» и «мать»? У него целых двое родителей, а он их так называет.

Ананд-бхаи ждет Чамди у двери. Зеленая занавеска сдвинута в сторону. «Который сейчас час?» – думает Чамди. Все двери во дворе закрыты. На земле перед комнатой Дарзи горит масляная лампа, но и его дверь тоже закрыта. Фитилек лампы потрескивает и коптит.

Они подходят к машине. Чамди нехорошо. Забираться внутрь не хочется. Ананд-бхаи открыл дверцу, но Чамди переминается с ноги на ногу, вглядываясь в темноту. В приюте были бугенвиллеи, они всегда ему помогали. Даже ночью можно представить, будто они залиты солнцем, и тогда становится не так страшно. Хоть бы и тут какие-нибудь цветы были, а не только помидоры и огурцы. Глядя на них, не успокоишься.

Ананд-бхаи стучит по стеклу. Чамди забирается в машину и старается не оборачиваться. Молча смотрит вперед. Машина трогается с места, фары освещают грядку Дарзи. «Они прямо дрожат от ужаса», – думает Чамди. Помидоры похожи на капли крови. Почему Бог создал кровь, цветы и овощи одного цвета?

В переулке темно, только фары освещают путь – выбоины на дороге, летящие над ней грязные пакеты, кровать на тротуаре. На кровати спит мужчина, подложив под голову вместо подушки рубаху. Вот уже потянулись незнакомые улицы, и Чамди закрывает глаза. Ему неинтересно смотреть по сторонам, он бы и уши заткнул, чтобы не слышать, как Сумди дышит ему в затылок. Чамди невольно оглядывается, на заднем сиденье никого нет, он все придумал.

– Твой друг в багажнике, – говорит Ананд-бхаи.

Машина набирает скорость. Чамди снова закрывает глаза и открывает их, только когда машина сбрасывает ход, сворачивает на аллею, проезжает между деревьями и останавливается на открытой площадке.

Они выходят. Чамди смотрит в темное небо. Интересно, Сумди уже там или еще пока здесь, в своем теле? Нет, ему ведь так хотелось побегать. Сумди не стал бы ждать.

Ананд-бхаи открывает багажник и поворачивается к Чамди. Надо помочь ему вынуть тело. Чамди не хочется смотреть Сумди в лицо. Он никогда не забудет, как сыпались на дорогу зубы.

Хорошо, что тело завернуто в белую простыню. Ананд-бхаи берется за один конец тюка, Чамди за другой. Свободной рукой Ананд-бхаи захлопывает багажник.

Вдоль площадки выстроились навесы, крытые жестью. Под каждым навесом бетонная плита и дрова для сожжения мертвых. Кое-где горят погребальные костры. В воздухе висят клубы пыли и дыма. У колонки старик моет руки под краном. Закрывает воду, вытирается подолом рубахи. Вокруг покойников, приготовленных к сожжению, толпятся мужчины, многие в белом; женщины сидят на скамьях поодаль. Пронзительно кричит молодая женщина, ее утешает другая, постарше, одетая в кремовые шаровары и короткое платье. Она обнимает молодую, гладит ее по спине, но та не успокаивается. Ее рыдания заглушает треск горящих поленьев. Мимо проносят погребальные носилки. Мужчины шагают молча, из-под навесов несутся всхлипы. Как сказать Гудди, что Сумди погиб? Гудди храбрая девочка, но перенесет ли она страшную весть? Хуже всего будет, если она не заплачет. Закроет глаза и больше никогда не откроет.

Ананд-бхаи направляется к навесу. Они опускают тело на бетонную плиту. Чамди хочется, чтобы простыню не снимали.

Но Ананд-бхаи сдергивает ее.

Чамди заставляет себя поднять глаза. Лицо Сумди изуродовано даже еще страшнее, чем ему запомнилось.

Подходит человек в белом. У него на лбу красная точка – тика. Значит, он пуджари. Его сопровождает мальчик, на год или два старше Чамди. Ананд-бхаи кладет тело Сумди на дрова, уже облитые маслом. Чамди смотрит на грязное, окровавленное тело. «Может, бросить в этот костер свою белую тряпку? Зачем она мне теперь? – думает Чамди. – К отцу она меня точно не приведет. И вообще ни к чему хорошему не приведет. Вон до чего уже дошло…»

Пуджари читает молитву, но Ананд-бхаи останавливает его. Тело сбрызгивают какой-то жидкостью. Мальчик держит наготове пылающий факел и смотрит на Ананда-бхаи. Тот поворачивается к Чамди. Желтое пламя подрагивает на ветру. Пуджари заваливает тело и лицо Сумди ветками. Чамди хочется взглянуть на друга в последний раз, прошептать ему на ухо прощальные слова. Если бы Сумди сам решал, как ему покинуть этот мир, он бы ушел с папиросой в зубах.

Мальчик передает факел Чамди.

Чамди хочется прочитать молитву, но вместо Бога и рая перед глазами встает зияющая дыра в стене храма.

Чамди подносит факел к ногам Сумди.

Не может он начать с головы.

Ананд-бхаи смотрит, как горит тело Сумди. А ведь должно-то быть наоборот, думает Чамди.

Слышно, как плачут под другими навесами. Почему же он не может заплакать? Если бы сейчас его увидел Сумди, он наверняка расстроился бы. Вот Чамди стоит над ним, такой же безразличный ко всему, как и Ананд-бхаи.

Чамди не знает, что надо делать. Он бросает факел в костер и молча смотрит, как огонь пожирает Сумди.