Чтение онлайн

— Убирайся. — Она остаётся на коленях. Черты ее лица искажены гневом.

— Вставай.

Встревоженный взгляд парня мечется в мою сторону.

— Кто это? — спрашивает он у Блейк.

— Никто. Просто друг семьи, который тоже здесь живёт. А теперь он уходит. — Она сверлит меня взглядом. — Спокойной ночи, Уайатт.

— Что ты делаешь? — рявкаю я на неё. — Теперь ты таскаешь домой случайных местных?

— Эй, — возражает парень.

Я игнорирую его.

— Какого чёрта ты пытаешься доказать?

— Выйди из моей комнаты, — приказывает Блейк сквозь зубы. Она наконец поднимается на ноги, надвигаясь на меня. Пытается вытолкать меня за дверь.

Я скрещиваю руки и не двигаюсь.

— Ни хрена подобного. Твой отец попросил меня присмотреть за тобой этим летом.

— Твой отец? — с тревогой переспрашивает парень. Он оборачивается к ней. — Ты же сказала, тебе двадцать.

— Мне и есть двадцать, — рычит она. — Просто у меня гиперопекающий отец.

Парень уже застёгивает ширинку, даже не пытаясь делать это незаметно.

— Нет, — выпаливает она, выглядя раздражённой. — Дэйв. Ну же. Мы не остановимся из — за этого мудака.

— Нет, вы остановитесь из — за этого мудака, — холодно говорю я и киваю на его ширинку. — Давай, заканчивай.

Ярость горит в глазах Блейк.

— Убирайся нахуй, Уайатт.

— Нет. Этому не бывать. Я понимаю, ты пьяна...

— Я не пьяна, — перебивает она в неверии. — Один шот. — Она поднимает один палец. — Мы выпили по одному шоту.

Меня это не волнует. Пусть орет на меня хоть всю ночь, но нет такой силы на этой гребаной земле, которая позволит этому мужику снять штаны сегодня. Мне плевать, если это делает меня собственником — пещерным человеком, психом или кем она там еще захочет меня обозвать.

Ни. Хрена. Подобного.

— Знаешь что? — Её ухажёр отступает от неё. Парень не дурак, надо отдать ему должное. — Думаю, для меня это перебор.

— Ничего не перебор, — протестует она. — Уайатт просто друг. Контролирующий друг — мудак.

— Ага, и это перебор, — сухо говорит Дэйв. Он проходит между мной и Блейк, пока мы продолжаем противостояние. — Было очень приятно познакомиться, Блейк. Но, эм, да, я, наверное, сам найду выход.

Мы слышим его шаги на лестнице, потом на первом этаже, и входная дверь закрывается громче, чем нужно. Парень не в восторге от того, что уходит отсюда с переполненными яйцами. Очень жаль.

Мы с Блейк почти не замечаем его ухода. Мы не сводим глаз друг с друга. Ее щеки пылают, враждебность буквально витает в воздухе.

— Я не могу поверить, что ты это сделал. У тебя не было права.

— Поверь мне, утром ты будешь мне за это благодарна.

— О, пошёл ты, высокомерный мудак!

Я даже не моргаю.

— Твои родители убили бы меня, если бы узнали, что я допустил это, будучи в соседней комнате. Что я просто сидел и смотрел, как ты отсасываешь какому — то незнакомцу, которого знаешь пять минут. Этого ты хотела? Отсосать ему? Чтобы он кончил тебе в рот, пока я сижу в соседней, блять, комнате?

Она издаёт резкий смешок.

— Какое это имеет отношение к моим родителям? Позволь мне самой беспокоиться о своих родителях, как тебе такое? А ты беспокойся о своих.

— Я понимаю, Айзек задел твоё самолюбие...

— О боже!

— Но это не ты, — заканчиваю я. — Ты не заводишь случайные интрижки с парнями, которых едва знаешь.

— Ты меня совсем не знаешь, — сердито говорит Блейк.

— Нет, знаю, и ты не такая. Это я такой. Я бабник. Я тот, кто переспал с половиной озера, помнишь?

— Во — первых, — огрызается она, — думаю, хватит уже говорить мне, что ты бабник, учитывая, что с тех пор, как я здесь, ты ни разу не занимался сексом, несмотря на многочисленные возможности. И ты меня не знаешь, Уайатт. Очевидно, что не знаешь. Потому что я не просто хорошая девочка с веснушками. Я очень сложная женщина, которая может захотеть переспать с парнем, которого знаю всего два часа. Ты когда — нибудь об этом думал? Ты когда — нибудь думал о том, что, может быть, из — за этого я чувствую себя желанной?

— Твоя самооценка не должна определяться одобрением мужчины...

Она снова перебивает меня.

— Оставь цитаты из книг по саморазвитию для тех, кому не насрать. У меня есть свобода воли. Я знаю, чего хочу, и я знала, чего хотела сегодня вечером. Я хотела его. А ты ворвался как сторожевой пёс и испортил мне вечер.

— Я делал тебе одолжение.

— Ты унизил меня! Ты унизил Дэйва. Ты никому не делал одолжение. Ты просто хотел поиграть в альфа — самца и устроить истерику.

Я сжимаю кулаки.

— Я пытался о тебе позаботиться. Ты бы пожалела об этом.

Её смех сочится неверием.

— Не тебе решать, о чём я буду жалеть, а о чём нет. Ты себя слышишь?

— Мы с тобой поцеловались прошлой ночью, — грубо говорю я, чувствуя, как бешено колотится сердце. Я не могу сдерживать эмоции, когда нахожусь рядом с этой женщиной. — Ты хочешь, чтобы я поверил, что меньше, чем через сутки ты вдруг решила, что хочешь кого — то другого?

Её глаза сужаются.

— Так вот в чём дело. Это не обо мне. Это о тебе. Тебе не нравится мысль о том, что меня может привлекать кто — то, кроме тебя.

У меня дёргается челюсть.

— Нет, дело не в этом.

— Да, в этом. Ты не мог вынести мысли о том, что сегодня вечером я буду с кем — то другим. Просто признай это. Вот почему ты ворвался и все испортил. Потому что ты ревновал. Потому что этот поцелуй задел тебя так же сильно, как и меня.

Я скрежещу зубами, полный решимости не поддаваться на провокацию. Это то, чего она хочет. Она хочет, чтобы я сдался. Чтобы прижал её к стене и снова поцеловал.

И чтобы на этот раз мы не остановились на одном поцелуе.

— Ладно. Плевать. — Я раздражённо выдыхаю. — Очевидно, сегодня вечером нам больше не о чем говорить. И мне нужна чертова сигарета.

Уайатт Грэхем не следует правилам

Мне требуется почти пятнадцать минут, чтобы успокоиться. Все это время я расхаживаю по спальне, напоминая себе, что задушить его до смерти — не лучшая идея. Тюрьма мне точно не понравится. И хотя унижение, которое я пережила сегодня, все еще кипит в моей крови, я испытываю и удовлетворение.