Чтение онлайн

— Боги! У нас будут из-за этого проблемы?

— Кончим его, и дело с концом, — ответил его напарник. — Никто не узнает, что произошло!

Он резко достал из-за пояса мушкет и направил на механика.

И вдруг раздался раскатистый взрыв, сотрясший почву.

Джервис раскрыл глаза от удивления и увидел, как стена слева от него пошла трещинами. Она медленно накренилась, обдав всё вокруг пылью. Камень слабел, расслаивался и наконец резко обрушился огромными кусками, завалив толпу людей и несколько кораблей в придачу.

— Святые боги… — пробормотал опешивший солдат, больше не обращавший внимание на механика. — Проклятье, что это?

На несколько ударов сердца ангар погрузился в тишину — словно во время молитвы.

А затем взрыв повторился снова. Он был не таким сильным, как первый, однако пламя, выплеснувшееся из-за стены яркой вспышкой, компенсировало это с лихвой. Огонь облизнул обвалившуюся стену, устремился вверх, пополз к потолку, охватывая деревянные балки.

Свет, в последний раз моргнув, выключился окончательно.

В ту же секунду верфь ожила, словно встревоженный пчелиный улей. Люди, ещё мгновение назад застывшие в ужасе, бросились в рассыпную, крича и извергая проклятья. С десяток солдат побежали к месту взрыва, но большинство — устремились к выходу.

Несколько верёвок, сдерживавших сушившуюся парусину, которую теперь охватил огонь, оборвались, и горящие тряпки полетели к толпе.

Из стены полыхнуло снова.

Раздались крики, и Джервис увидел, как женщина, пытается сбить огонь со своей рабочей одежды. Мимо неё пронеслось с десяток человек — техники, стражники, плотники, даже мальчишки подмастерья. А затем их поглотил густой чёрный дым.

Джервис обнаружил, что, как и все, замер, не в силах оторваться от бушующего пламени. Однако он, в отличии от других, уже был готов к приближающейся смерти, так что и опомниться сумел быстрее остальных.

Он встрепенулся, отгоняя пелену страха, боли и усталости. Вскочил на ноги и бросился к ближайшему солдату.

— Что… — одними губами произнёс тот, поворачиваясь к механику как раз, когда он замахнулся.

Кулак врезался в лицо стражнику, и он, запрокинув голову, рухнул на спину, не издав не звука.

Джервис поймал мушкет, выпавший у солдата из рук, и направил на второго обидчика.

Тот покосился на механика. Потом на своего напарника. Затем опустил взгляд на оружие, направленное ему в грудь.

Что-то заскрипело сверху — тягуче, будто молило о помощи, — и Джервис и солдат одновременно подняли взгляды к потолку, откуда шёл звук. Объятая пламенем старая балка вдруг треснула, надломилась и рухнула точно в толпу людей поблизости. Нескольких человек раздавило сразу. Других пожирало пламя, и лишь некоторые с криками разбегались в стороны.

Мимо механика пробежали рабочие, спасавшиеся от стихии. Крича и ругаясь друг с другом, они отталкивали отстающих, делая всё, лишь бы выжить.

И солдат, в точности, как и ожидал Джервис, вдруг развернулся и кинулся бегом за ними.

Едкий дым скрыл его из виду, а затем окружил механика. Огонь вокруг распространялся всё быстрее.

Пламя перекидывалось с одной балки на другую, пожирало леса и пристройки, кусало металлические рамы, разложенные возле стен. Тянулось к кораблям, которым Джервис так сильно старался не дать подняться в воздух.

Ворота под некоторыми ещё оставались открыты, и ветер хлестал оттуда, притягивая пламя. Оно цеплялось за мачты, за убранные паруса, и вот-вот готово было отправить суда в бездну.

Он справился. Победил. Теперь, оставалось лишь выжить. Убраться отсюда подальше, и больше никогда не ввязываться в неприятности. Именно так, как он себе и обещал.

Ветер засвистел быстрее, временами прорываясь через царивший вокруг грохот. Ещё несколько человек пронеслось мимо Джервиса к выходу, не разбирая пути и сшибая друг друга. Парень в последний раз окинул взглядом бывший когда-то таким родным, а теперь рушащийся на его глазах ангар.

И наконец побежал прочь.

Аллек открыл глаза.

Мир вокруг кружился и был похож на серо-желтый ураган.

Всё тело болело и было тяжёлым, вязким, будто бы не его собственным. Он попытался приподняться, и тлеющие очаги боли тут же вспыхнули. Капитан скорчился, закашлялся, но всё же смог опереться рукой о мокрую мостовую. Камень под ладонью дрожал и отдавался теплом.

Ещё одним рывком капитан заставил себя приподняться и наконец сел.

Вокруг, покуда хватало взора, тянулись вереницы зданий. Прямо перед собой Аллек увидел заполненную кувшинами и чашами глиняную мастерскую Лохпо. Дальше по улице, слегка накренившись в сторону, стоял деревянный жилой дом. Следом за ним — магазин одежды Лионы, а за спиной капитана — часовая мастерская старика Аулуса, которому Брэк несколько лет назад помогал с деньгами.

Аллек готов был поклясться, что чувствует запах пряностей из магазинчика на соседней улице.

Он был на поверхности. Каким-то образом всё же выбрался.

В лицо ударил холодный ветер, принёсший с собой мелкий дождь. Следом за ним ещё один порыв бросил несколько капель в лицо капитану, и тот поморщился. Он никогда не любил зиму, но сейчас просто был рад, находиться в городе. Чувствовать его запахи, ощущать его кожей. Видеть свет поднимающегося на востоке солнца. Слышать птиц, детские крики. Быть дома.

Аллек сделал ещё один глубокий вдох, стараясь не обращать внимания на боль, которой сводило тело. Рана в боку стрельнула, и он потянулся к ней рукой, однако та тоже отдалась не менее мучительной болью. Он увидел собственное перевязанное плечо, которое пульсировало в такт бьющемуся сердцу. Голова закружилась, и парень чуть было не рухнул обратно на брусчатку мостовой.

Он был разбит, словно рухнувший с полки глиняный кувшин. Был больше ни на что негодным. Хоть и живым.

Тёплая рука подхватила его, не позволив упасть. Притянула к себе, и парень почувствовал на щеке дыхание. Венди была жива. Волна облегчения прошла по телу, и он, неожиданно для себя, улыбнулся. Он спас её, хотя уже и не надеялся. Он, а ещё…

— Пришёл наконец в себя? — требовательно спросил Дайч.

Слушатель стоял рядом, так и оставшись в обваренной и порванной робе, превратившейся в чёрные лохмотья. Капюшон он накинул на голову, надеясь, как решил капитан, скрыть свои ужасные ожоги. В дневном свете его медная кожа, покрытая коркой и волдырями, казалась особенно жуткой. Лишь яркие огоньки глаз — синий и серый — напоминали Аллеку о том, как Дайч выглядел ещё не так давно.