Чтение онлайн

– Где он? – Прищуренные василькового цвета глаза рассматривали сестер. – Давайте сюда. – Ларкира протиснулась мимо Ачак.

– Да, здесь будут буханки хлеба, – сказала Ния, когда они с Арабессой протиснулись внутрь.

В то время как снаружи дом Ачак выглядел скромным одноэтажным, внутри он представлял собой достаточно большое трехэтажное здание. Ковры из разных стран покрывали каждый дюйм холла, расстилались по остальным комнатам и на верхний этаж и даже красовались на стенах. Вычурные картины были прикреплены ко всем доступным поверхностям, включая потолок и столешницы. В воздухе витал цветочный аромат, смешанный с запахом благовоний и масел, а пестрые пуфы и мягкие кресла были беспорядочно расставлены по всему пространству. Книги на множестве языков лежали открытыми, другие были убраны или сложены рядом с различными местами для сидения, как будто личности, обитавшие в этом жилище, имели склонность плюхаться наугад на любое место так же быстро, как и срываться, когда что-то более интересное привлекало их внимание. Два разума боролись за одно тело.

– Я не разрешал вам входить. – Ачак последовал за ними по пятам, когда Ларкира свернула на кухню, переступив через еще один плюшевый ковер, тянувшийся вплоть до большой печи. Голубое и фиолетовое пламя лизало дно кипящего котла, из которого доносились манящие запахи.

– Ты открыл дверь, разве нет? – спросила Ларкира, ища что-то в большой кладовой.

Ния и Арабесса расположились вокруг потертого деревянного стола в центре кухни.

– Только для того, чтобы забрать ваш сладкий хлеб, – заявил Ачак, прежде чем пробормотать проклятие. – У вас нет сладкого хлеба.

– Мы скоро его сделаем. – Ларкира вытащила ингредиенты и поспешила к одному из немногих свободных мест на столешнице.

– Убирайтесь. – Ачак указал на входную дверь. – Я не приглашаю в свой дом лжецов.

– Технически мы не лгали, – сказала Ния перед тем, как откусить яблоко, которое стащила из стоящей на виду чаши. – Мы сказали «свежеиспеченный», а что может быть свежее, чем еще не приготовленный?

– Только что из духовки, – возразил Ачак.

Казалось, Ния задумалась об этом, пока жевала, откинувшись на спинку стула.

– Верно, но только что из духовки в твоем доме намного вкуснее, чем только из духовки в Джабари, ведь так он бы перенес путешествие по Яману, через мост Увядания, затем поднялся бы по лестнице в мешке, чтобы, без сомнения, угодить в капкан к твоим отвратительным ползучим растениям, а затем еще и протиснуться через дверь. Разве ты так не думаешь?

– Если бы тебе и правда было дело до того, что я думаю, никто из вас не сидел бы сейчас здесь.

– Ачак? – хмыкнула Ния. – Ну и кто теперь лжец?

Ларкире казалось, что, если бы у импозантного мужчины, стоявшего в дверном проеме, были перья, в этот момент он бы точно недовольно нахохлился.

– Где твоя сестра? – спросила Арабесса.

– Побежала прятаться, как только вы все постучали. – Ачак скрестил руки на груди, его роскошный шелковый халат шевелился словно жидкость в теплом сиянии комнаты.

– Чушь, – заявила Арабесса. – Твоя сестра обожает нас.

– Еще один вопрос, в котором, к счастью, у нас нет ничего общего. – Он настороженно наблюдал за ними, пока Ларкира и ее сестры чувствовали себя на его кухне как дома.

Ларкира улыбнулась, смешивая в миске ингредиенты.

– Да ладно, – пробормотала Ния с полным ртом. – А как насчет того, чтобы ты всегда переживаешь за нас?

– Потому что беда верный друг ваших теней, – ответил Ачак, направляясь к тушеному мясу, которое, по всей видимости, готовил до того, как его прервали.

Ларкира подавила смешок, замешивая свежеприготовленное тесто на деревянной столешнице. Они постоянно играли в эту игру – брат ворчал, когда они без конца поддразнивали его, пока не появлялась сестра. Близнецы всегда, сколько Ларкира себя помнила, присутствовали в жизни девочек, и, хотя у них было много имен, все, кроме одного, Ачак, засосало в Небытие.

Близнецы еще в самом начале объяснили это сестрам Бассетт, когда малышки удивились, что у Ачак нет фамилии.

– Нам она не нужна, – ответил брат.

– Но вы ведь родом из какой-то семьи, – сказала Арабесса. – Как вы узнаете своих родственников, не имея фамилии?

– Ярлыки бессмысленны, не говоря уже о тех, которые занимают второе место по сравнению с первыми. Чтобы считаться кому-то родственником, вам просто нужно общаться с этим человеком, – объяснил Ачак. – Кроме того, если у нас и были родственники, то все свидетельства о них исчезли в Небытие.

– «Не» что? – переспросила Ния.

– Небытие, – повторил Ачак, раздраженно фыркнув. – Слушай внимательно, дитя. Когда из коллективной памяти общества исчезает определенное количество воспоминаний о чем-либо, энергия, позволяющая ему существовать, утекает, как вода через сито, просто заставляя его превратиться в Небытие. Его затягивает в дыру, которая поглощает любой мир, место или вещь, о которых забыли.

– Например, что? – спросила Ларкира, глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Понятия не имею, дорогая, ведь его больше не существует. Разве ты не понимаешь? Это и есть Небытие.

Все три сестры с одинаково благоговейным страхом смотрели на говорящего.

– В то время как в Адилоре есть множество таинственного и волшебного, – продолжал Ачак, – нет ничего более загадочного и беспорядочного, чем Небытие или то, что оно забирает.

Ларкира и ее сестры с восторгом слушали, как Ачак продолжал объяснять, что сюда же относится и дом, из которого изначально ускользнула их мать, и сами Ачак.

– Возможно, мы единственное существо, оставшееся по эту сторону Забвения, способное вернуть забытые земли, – сказал Ачак.

– Правда? – спросила Арабесса. – И как бы вы это сделали?

Он пожал плечами.

– Полагаю, просто начали бы рассказывать свои истории. Но мы никогда этого не сделаем, – предупредил Ачак. – Так что нет смысла и просить.

– Но почему вы не станете делиться ими? – заныла Ларкира.

– Потому что о некоторых вещах, – сказал Ачак, – лучше навсегда забыть.

Положив хлеб в духовку, Ларкира стояла, размышляя над воспоминаниями и тем, как, несмотря на предупреждения Ачак, они с сестрами продолжали умолять рассказать истории об их матери, прекрасной волшебнице Джоанне.

Казалось, для Ачак воспоминания об их самом дорогом друге были слабостью, поэтому древние часто уступали мольбам. На протяжении многих лет Ларкира жадно слушала и собирала маленькие крупицы информации о женщине, которую любила, но видела лишь однажды.