Чтение онлайн

С самого раннего возраста Долион давал своим дочерям поручения, уча Ларкиру и ее сестер возвращать то, что они получили в Королевстве Воров, используя свои силы и преимущества во благо. До тех пор, пока никто не узнает. Правители Джабари должны были поддерживать доверие народа, а магия имела свойство вызывать подозрения у тех, кто не обладал ею. Их опасения, конечно, были обоснованы, потому что, хотя Бассетты изо всех сил старались никогда не злоупотреблять своими способностями, существовали и другие, менее добросовестные существа.

– Еще какие-нибудь правила? – Ларкира скрестила руки на груди.

– Пока нет.

– Тогда могу я задать вопрос?

Отец кивнул.

– Почему я? Ния или Арабесса определенно больше подходят для подобного дела.

– Не пытайся сбагрить нам своего отвратительного герцога, – упрекнула Ния.

– И мы все знаем, что если бы выбрали одну из нас, – добавила Арабесса, – ты бы принялась жаловаться, что это не ты.

Ларкира сжала губы, раздраженная тем, как хорошо они ее знали.

– Во-первых… – Долион прервал то, что, несомненно, должно было стать одним из одиозных, затянутых противостояний сестер Бассетт. – Герцог, моя дорогая, выбрал тебя в качестве своей желанной будущей невесты. Во-вторых, теперь, когда ты успешно справилась с Лиренфастом и отметила день Эвмара, пришло время для твоего первого самостоятельного задания.

Сердце Ларкиры на мгновение замерло, а потом забилось слишком быстро. Она знала, что, согласно традиции, по исполнении девятнадцати лет она получит свое первое задание. Каждая из дочерей Бассетт удостаивалась подобного, но Ларкира не думала, что с ней это произойдет на следующий день.

– Считай, что тебе повезло, – сказала Ния. – Я знаю, вы все думали, очень забавно послать меня на Белую Стену для моего первого самостоятельного задания.

– Это имело смысл, раз уж ты так быстро вспыхиваешь, – объяснила Арабесса. – Ты бы ни за что не смогла замерзнуть.

Белая Стена – город-порт на острове в самой северной точке Адилора. Место науки и обучения, защищенное бурным морем и еще более суровыми айсбергами, и только самые выносливые горожане могли пережить местные зимы.

– Давай, язви, вот только я особенно хорошо помню, как сама умоляла меня разжечь огонь, когда пришла помочь мне вынести все эти свитки. – Ния пристально посмотрела на Арабессу.

– Мои руки – это моя жизнь. Без обид, Ларк. – Арабесса взглянула на Ларкиру, кивнув в сторону ее отсутствующего пальца. – Но подумай, какими могли бы оказаться последствия, если бы я получила хотя бы легкую травму, не говоря уже об обморожении. Кроме того, Ния, ты пробыла там всего две недели.

– Твоя миссия длилась всего неделю!

– Вряд ли я виновата в том, что эффективно обнаруживаю шпионов в правительствах.

– Тебе нужно было найти лишь одного шпиона. В одном правительстве. В городе в тропиках. Где ты работала гувернанткой в прекрасном поместье. Мне продолжать?

– Ради всех нас, – вмешался Зимри, – пожалуйста, не надо.

Ния и Арабесса взглядом велели ему не вмешиваться, в то время как Ларкира продолжала молчать.

Она хорошо помнила миссии своих старших сестер. Они были короткими, конечно, с испытаниями и лишениями, но ни одному из них не пришлось изображать интерес к такому человеку, как герцог… С его почерневшим ртом и испорченной, украденной магией. О силы моря Обаси, была ли она готова к подобному?

Ларкира всегда поддерживала своих сестер и в жизни, и в их прошлых общих заданиях. Они являлись стабильной постоянной силой, всегда присутствовали рядом, чтобы приободрить ее, когда она чувствовала сомнения, посовещаться, когда испытывала неуверенность.

С леденящим душу спокойствием Ларкира поняла, что ей наконец-то выпал шанс проявить себя перед семьей. Объяснить, почему пришлось стольким пожертвовать ради ее жизни. И сделать это надо было в одиночку.

Внезапно омерзительный герцог со своим противным ртом перестал беспокоить ее.

– Хорошо. – Ларкира повернулась к отцу. – Когда нам уезжать?

– Герцог уже уехал в Лаклан, – сказал ее отец. – А завтра утром и вы с Зимри отправитесь в путь вместе с лордом Мекенна. – Если раньше сердце Ларкиры бешено колотилось, то теперь оно пропустило удар.

Лорд Мекенна.

Ларкира почти забыла, что он тоже имел ко всему этому отношение. Пасынок герцога.

«Я справлюсь с ним», – подумала она, расправляя плечи.

До тех пор, пока он не встанет у Ларкиры на пути.

Дариус невероятно сожалел о своей поездке в Джабари. Если бы ему удалось каким-то образом уклониться от настойчивого требования отчима сопровождать его, Дариус смог бы насладиться несколькими восхитительно спокойными днями дома, в полном одиночестве. Вместо этого он страдал от головной боли, которая никак не проходила, а когда его надежды на помощь Короля Воров рухнули, взвалил на свои плечи еще большую ношу, чем раньше. И это не считая его нынешней проблемы: нахождения возле чудовищно большого дома в верхней части города в ожидании молодой леди, которую он надеялся никогда больше не увидеть.

Не потому, что он не хотел. На самом деле как раз наоборот. За два дня, прошедшие после бала, Дариус думал о ней чаще, чем ему хотелось, но для обоих было безопаснее, если бы она оставалась такой, как в данный момент… далеким, неясным образом в его мыслях.

Но в жизни Дариуса всегда было так, одна неудача сменяла другую. Конечно же, он оказался здесь, против воли делая то, что должен. А именно сопровождал единственную девушку, которая хоть чуточку заинтересовала его, в дом своей семьи, чтобы его же отчим мог ухаживать за ней.

Дариус рассмеялся бы, если бы мог вспомнить, как это делается.

Он многое пережил за свои двадцать четыре года, естественно, мог выдержать и это.

Мерзкий образ Хейзара, добивающегося руки леди Ларкиры, и ее, несомненно, обнадеживающий ответ – ибо какая леди не хотела выйти замуж за герцога? – заполнил разум Дариуса, и он сглотнул, борясь с комком в горле.

Единственным проблеском отрады было то, что происходящее доказывало изъян ее характера, который Дариус не учел, и он цеплялся за него, как за тонкий буксирный канат во время шторма. Возможно, кружась по комнате в его объятиях, леди Ларкира и казалась необыкновенной, но поспешное принятие предложения его отчима об ухаживании означало, что она была такой же, как и любая другая высокомерная представительница элитарного общества. Вероятно, положение в обществе и стремление пополнить свою и без того переполненную казну – вот что волновало ее больше всего. Ибо он не мог поверить, что такой мужчина, как Долион, позволил бы ухаживать за одной из своих любимых дочерей, если бы она сама этого не пожелала.