Чтение онлайн

Мать. Да? Ну, дай-то бог… Эль, может, вы не сразу пойдете-то? Ты бы хоть подлечилась, а? И пальто себе купила б нормальное – ну ведь не на весь ведь свет пупком сверкать! И потом, можно и на машине ездить – чего обязательно пешком-то таскаться!

Эля. Ой, мать, перестань! Ты, как всегда, на всякие мелочи переходишь!

Мать. Так я тебя не на помойке нашла! И ты его от воспаления легких полечишь разок, тоже будешь цепляться, какое пальто на него одеть и какой шарф завязать! Погоди еще, пыль в зад набьется – вспомнишь меня…

Эля. Ладно, ладно, мам… Я тебя люблю…

В комнату возвращаются мужчины.

Глеб, Эля и ее родители сидят за столом в столовой. Стол накрыт к чаю. Лакей чинно разливает чай. Глеб удивительно преобразился. Он прилично одет, хорошо причесан и побрит. В воздухе висит неловкое молчание.

Отец (уходящему лакею). Мерси, Жак, мерси!

Лакей (учтиво кланяется). Да-рьен! Медам, месье… (Степенно удаляется.) [59]

Эля (ей явно неудобно, но едва лакей закрывает за собой дверь, передразнивает его). Медам, месье, синьоры! Как жаль, что в этой пьесе бездарные актеры…

Отец (Глебу). Мы наняли прислугу из настоящих французов… Как это ни странно, но у иммигрантов настолько развито чувство социальной справедливости, что они просто не могут нормально работать по дому. О русских я и не говорю… Они вообще всегда славились классовой нетерпимостью к работодателям. Жаку, правда, приходится платить зарплату профессора Сорбонны, но зато он из знаменитых. Его предки прислуживали еще маркизу де… Как его бишь? Черт, забыл его имя… Вылетело из головы! Макризу де…

Эля (тянет руку, как в школе). Можно, я скажу, я помню…

Отец. Ну?

Эля (гордо). Маркизу де Саду!

Глеб прыскает чаем со смеха и извиняется.

Мать (одергивая Элю). Да помолчи же наконец! Дай мужчинам пообщаться.

Отец (Глебу). Простите за навязчивость… Сколько вам лет?

Глеб (приветливо). Мне двадцать четыре.

Отец. Вот когда вы привели себя в божеский вид, мне ваше лицо кажется знакомым. А как ваша фамилия? И что вас привело к такому образу жизни?

Глеб (приветливо). Да, в общем, особых причин нет… Я, более того, в общем, не настаиваю, что надобно всю жизнь бродить по дорогам… Просто в какой-то момент, наверное, каждый из нас чувствует такую потребность – просто подняться и идти… Идти неважно в каком направлении…

Отец. То есть вы нищий по велению духа, а не в силу дурного… (Подыскивает слова.) дурных… обстоятельств?

Эля (заносчиво). Нищ лишь тот, кто богатым себя не считает!

Глеб (улыбаясь словам Эли). Я действительно не могу считать себя вполне нищим…

Отец. Ну хорошо, а все же, скажите по совести, чем вы так приковали к себе мою дочь?

Эля (кричит). Прекрати с ним так разговаривать!

Глеб (нежно, но строго обращаясь к Эле). Я действительно могу ответить сам, не нужно меня защищать… Тем более Николай Прокофьевич вовсе не сердится на меня, он просто хочет поскорее познакомиться…

Отец. Откуда вам известно мое имя-отчество?

Глеб (с уважением). Ну а кому оно не известно… Вы ведь в России – не последний человек….

Отец (не скрывая, что польщен). Был… Был не последний человек. Теперь за мою шкуру не дадут и ломаного луидора… А все-таки, молодой человек, в чем же состоит ваша особая философия?

Глеб (с уважением). Ну что вы, Николай Прокофьевич, с чего вы взяли, что у меня есть какая-то особая философия? Просто до вчерашнего дня я скитался по миру, а вчера я встретил вашу дочь, и она решила пойти со мной…

Мать (взволнованно). Ну, вы же понимаете, что это бред простуженной девочки?

Глеб (обращаясь к матери). Извините, я в спешке не спросил вашего имени-отчества…

Мать (немного успокаиваясь). Можно просто Лиза…

Глеб (выжидательно). А все-таки?

Мать. Елизавета Ильинична…

Глеб (задумчиво). Удивительно красивое имя… Как в девятнадцатом веке… Лакей француз… Хорошо у вас!

Отец (скрывая внезапное раздражения). А как же ваш обет бродяжничества?

Глеб (спокойно, но твердо). Ну что ж, пришло время мне объясниться. Я вовсе не говорил, что давал обет бродяжничества. Дело в том, что у меня был сложный период в жизни, и я решил, что было бы неплохо пойти куда глаза глядят, но после того как я встретил Элю и она решила, что пойдет со мной, я понял, что это невозможно. А поскольку я полюбил вашу дочь…

Отец (уже не скрывая внезапного раздражения). Когда ты успел?

Глеб (по-прежнему спокойно). Я всегда ее любил… Святой Августин говорил, что христианство существовало всегда, только после Христа его стали называть христианством…

Отец (растерянно). При чем тут святой Августин?

Глеб Я всегда любил Элю… Ее бунтарский нрав, ее смелость, готовность к самопожертвованию… а главное, ее способность к любви, невзирая на нищенские лохмотья. Невзирая на насморк… Да, я всегда ее любил!

Эля (плача и обнимая Глеба). Я так счастлива! Милый!

Мать (с умилением). В это так трудно поверить, но верить хочется!

Отец (подозрительно). Боюсь, Лизочка, нужно погодить с верой… Мы не в церкви, а он не поп…

Мать (раздражаясь на отца). Коля, это грубо!

Отец. Ну, хорошо… Вы полюбили мою дочь, внезапно и бесповоротно. Вы любите ее за то, что она полюбила вас в лохмотьях… Но ведь то, что на вас надето сейчас, вам не принадлежит!

Эля (с нескрываемой ненавистью). Папа, а вот это уже действительно по-настоящему низко…