Чтение онлайн

Не стоило пить с утра эти капли: могла бы оказаться беременной, и он бы меня не тронул… Но прошлого не вернёшь.

Врач внимательно осмотрел меня, выявил ряд ушибов средней тяжести, не опасных для жизни. Теперь я и сама видела тёмные обширные синяки и припухлости на коже. Некоторые кровоточили.

Хыры осторожно перенесли меня в мою комнату, где уже успели прибраться.

Кинжала тоже не было – ещё бы, такой соблазн! Только я бы всё равно не смогла его вытащить.

Последующие несколько дней были похожи один на другой: лежала, ела, разговаривала с Карен и Фей. Хозяин не появлялся, я даже не слышала его голоса. И к лучшему.

Страх медленно отступал, появилась робкая надежда, что всё закончилось, что каким-то непостижимым образом останусь торхой. По всем правилам я должна была уже валяться на подстилке из соломы в компании крыс. Побои не были настолько сильными, чтобы искупить вину.

На четвёртый день уже вставала, но за пределы комнаты не выходила, боялась встретить хозяина: раненый зверь смертельно опасен. Еду мне носили, работать не принуждали, так что причин покидать убежище не было.

Ещё раз заходил врач, взглянул, как рассасываются синяки, заживают последствия побоев.

А в начале следующей недели управляющий заявил, что я могу работать:

– Только тяжести не таскай и возле спальни хозяина не появляйся. Прислуживать за столом тоже другая будет.

Промелькнула мысль: норн с горя завёл новую торху. Но нет, новых рабынь не прибавилось.

Мне нравилось находиться при госпоже и её дочери. Правда, девочка нередко вызывала слёзы норины Мирабель: напоминала о неродившихся братиках и сестричках. Но госпожа брала её на руки, играла в ладошки и радовалась попыткам произнести что-то осмысленное.

Страх всё ещё жил во мне. Я напряжённо прислушивалась к шагам, боялась, что сейчас войдёт норн, понимая, что ничего не может длиться вечно.

Его я увидела почти через месяц, когда, забравшись на стремянку, мыла окна. Раскрыла их нараспашку, наполняя комнаты шумом летнего большого города.

Напевая популярную народную кеварийскую песенку, наводила чистоту, любуюсь отражением мебели в прозрачном стекле. Настроение, впервые за эти дни, было прекрасным. Вечером собиралась на праздник: после случившегося хотелось отвлечься. Госпожа разрешила, а хозяина я не интересовала. Будто умерла.

Разумеется, отпустили не одну, но с девчонками у меня хорошие отношения, смогу погулять. Может, и к Тьёрну загляну: подумав, поняла, что такими подарками судьбы не разбрасываются.

– Осторожнее, не оступись.

Я едва не упала, услышав этот голос. Спокойный, бесстрастный, такой, как в первый год моего рабства. Осторожно сев и кинув тряпку в таз, испуганно оглянулась, мысленно прикинув, сколько футов отделяют от пола. И сколько от земли.

Хозяин присел на диван, закинув ногу на ногу. Глаза пристально наблюдали за мной.

– Что сжалась? Бить не буду, всё уже, приступ прошёл. И так сильно досталось. Убить бы мог. И право имел. У Мирабель все эти дни сидела? Правильно, умная девочка. Гораздо умнее, чем я думал. И коварнее. Ты хорошая актриса, Зеленоглазка.

Судорожно глотнула, на негнущихся ногах спустилась со стремянки и отвесила ему поклон.

Норн усмехнулся:

– Слышал, на праздник собираешься? Мирабель позволила. Так вот: никуда ты не пойдёшь. Ни сегодня, ни через неделю. Без моего разрешения. А его теперь будет сложно заслужить. Доверие приобретается долго, а теряется за минуту.

Он встал и направился ко мне. Что-то в его движениях свидетельствовало об опасности, заставив подумать о путях к отступлению.

Я ближе к двери, я успею…

– Мечтала сбежать? Все эти пять лет грезила о родине? Так я тебя расстрою: нет больше того Кевара Конечно, княжество существует, но ваш князёк давно убит. Правда, армию оттуда уже вывели: всех, кто сопротивлялся, истребили. Так что Кевар отныне – одна из наших дойных коров, регулярно пополняющая казну за право дышать воздухом свободы.

Нет, не может быть! Хоть что-то, да осталось! Моя родина, мой город, родные… Что бы вы ни говорили, Сашер альг Тиадей, я хочу взглянуть хотя бы на пепелище.

Я знаю кеварийцев, они не выдадут. Просто промолчат, не доложат араргским соглядатаям.

Попытаюсь найти отца, тётю, узнать, где похоронена мама (теперь я пришла к выводу, что её убили), что стало с Иахимом ллор Касана и его семьёй, подругами. Если там действительно пепелище, уеду в другие края. Ещё не все подконтрольны Араргу в долине Старвея, где-то я смогу осесть и начать всё сначала. Надеюсь, не одна.

– И как, всё ещё туда хочешь? – в голосе появились шипящие нотки. Вот она, злость, боль и обида. Изобьёт снова или сообщит «прекрасное» известие?

– Кевар – мой дом, но нет никакой надежды...

– Лжёшь! Как всегда, лжёшь, змея!

Он отвесил мне пощёчину, потом, неожиданно притянув к себе, поцеловал и оттолкнул. На этот раз ударил несильно, просто не сдержался.

– Знала, что я грезил о ребёнке, на всё был готов, - и хладнокровно их травила, - хозяин отошёл к столу, так крепко сжав его край, что побелели костяшки.

– Я не травила, хозяин. Зная, что беременна, я никогда бы не убила малыша.

– Да, ты их любишь… Ангелину любишь… Снова, небось, обзавелась этой дрянью?

– Но я ни разу не была в городе, хозяин.

– Значит, только это тебя остановило? Так вот, если увижу, если узнаю, а я узнаю, то…

Не договорив, он снова сел, жестом приказав подойти и встать напротив. Молчал, просто смотрел на меня, а я, наоборот, старалась избегать его взгляда.

Сейчас кошмар вернётся. Чувства всё ещё сильны в нём, он ничего не забыл. И понял, о чём я мечтала все эти годы. А за мысли о побеге торху по голове не погладят.

– В постели тоже лгала?

Я не ожидала такого вопроса, но честно ответила: «Нет».

– Да неужели? – ехидно переспросил хозяин. – А чего ж так? Нужно быть последовательной. Значит, когда обращался, как с женщиной, нравилось. Что ж, теперь будешь вещью. Мне нужен наследник, и я его получу. Разделась и легла.

– Что? – я испуганно взглянула на него.

Норн встал, грубо ухватил за руку и, пресекая сопротивление, толкнул на диван лицом вниз. Я попыталась вырваться, предчувствуя боль, которую принесёт близость, первую боль за пять лет, но меня надёжно придавили, задрали юбки и стащили нижнее бельё.