Чтение онлайн

Когда очнулась, поняла, что сижу, вытянув ноги перед камином, положив их на низкую табуретку. Неужели Тьёрн постарался?

– Жалеешь, что школу не окончила? – маг совершал какие-то действия над хрустальным шаром. Он то вспыхивал приглушённым голубоватым светом, то гас.

– Наверное. Я об этом никогда не задумывалась. Не особо любила учиться, - смущённо улыбнулась. – Снэр, я вас не отвлекаю? Вижу, вы заняты…

– А, пустое! Просто одно маленькое сообщение знакомому кину, буквально пару слов. Чаю ещё хочешь?

Вежливо отказалась и заторопилась обратно в зимний сад: не хотелось, чтобы хозяин узнал, что я была у мага.

Меня уже хватились: по дому рыскали слуги. Заметив беглянку, один из них радостно крикнул: «Мы нашли её, мой норн!». Норн оказался хозяином, взволнованным и недовольным.

Судорожно придумывая правдоподобную ложь, случайно обернулась и заметила Тьёрна – вышел проводить. И, в отличие от меня, абсолютно спокоен.

Хозяин в сопровождении друга двинулся к нам. Уже в верхней одежде – значит, искал на улице. Подумал, что сбежала? Нет, не спорю, на таком сроке ещё можно, но просто так меня из дома не выпустят, пришлось бы выдумывать поручение. А через «чёрный» ход без пальто не уйдёшь.

– Где ты была? Я из-за тебя всех слуг Роналда на уши поставил.

Глаза сердитые, голос холодный, предвещающий наказание. Говорила же Тьёрну, что добром не кончится!

– Мой норн, торха ни в чём не виновата, - маг, как истинный мужчина, встал на мою защиту, сделав знак молчать и не волноваться.

Легко сказать! Я хозяина хорошо знаю, все жесты и мимику изучила. И не слепая, вижу, где рука лежит. Нет, плетью не ударит, даже мысли не допускаю, но пощёчину дать может. И запереть до родов.

Норн удивлённо взглянул на Тьёрна и нахмурился.

Маг не стал медлить с объяснениями:

– Мне показалось жестоким держать беременную девушку одну в зимнем саду. Когда я случайно заметил её, она сиротливо ютилась на краешке скамейки и с тоской смотрела в пространство. А эмоции матери могут негативным образом отразиться на ребёнке. Я отвёл её к себе и накормил – ваша торха была голодна, но боялась сказать об этом, не желала мешать. Потом дал почитать книгу – вот и всё. Я как раз вёл её обратно в гостиную, когда появились вы, мой норн. Кстати, у девочки нестабильный спектр чувств, она склонна к депрессиям.

– И что? – хозяин напрягся. Теперь преобладало волнение.

– То, что возможны истерики, беспричинные страхи, мысли о выкидыше или рождении мёртвого ребёнка. Они могут привести к несчастью.

– Это можно как-то исправить? – норн шагнул ко мне, обнял, привлёк к себе. Уже не сердился.

– Да, частично. Сеансами магической терапии. Попросите своего мага приехать.

Хозяин скривил губы, что-то обдумывая, а потом, усмехнувшись, спросил:

– Признайтесь, снэр Тьёрн, вам не терпится получить хорошие рекомендации и попасть ко двору?

Маг промолчал, а потом, улыбнувшись, спросил:

– С чего вы взяли, мой норн, что я тешу себя такой надеждой?

– Вы честолюбивы, в этом я убедился при нашей первой встрече. И такая пристальная забота о торхе… Не подозрительно ли, при условии того, что сеньор Мигель сейчас занят и не может приехать раньше нового года.

– Думайте, что хотите, но после моих услуг вашей супруге стало лучше. Неужели вы не желаете рождения здорового младенца? Во время беременности возможны осложнения, а эмоции вашей торхи нестабильны… Если она улыбается, мой норн, это ещё ничего не значит: такие, как она, учатся прятать эмоции.

– Знаю! – резко перебил его норн. – Так и быть, изредка приходите, но по собственной инициативе. Платить я не намерен, а рекомендательное письмо, возможно, напишу.

Тьёрн не злоупотреблял щедрым приглашением хозяина, приходил раз в месяц. Я ждала этих встреч, стараясь выглядеть как можно привлекательнее, как может только выглядеть беременная женщина, скрывающая от хозяина, что она для кого-то наряжается.

В новом году я располнела и совершенно перестала работать, только читала, вышивала и гуляла. А ещё чувствовала себя некрасивой. Глупо? Сама знаю, но ничего не могла с этим поделать.

Спала одна, потому что близость перестала приносить удовольствие: боялась за ребёнка. Стоило почувствовать хоть малейший намёк на желание норна, как под надуманным предлогом отпрашивалась. Один раз даже позволила себе дерзость: открыто заявила, что не хочу.

Вскоре и хозяин перестал приставать, только гладил живот, радуясь, что малыш начинал пинаться. А пинался он знатно. В первый раз я даже испугалась, со страха позвала Фей, благо теперь она спала в коридоре. В обязанности бедняжки входило исполнение всех моих желаний, будь то салат из редьки в три часа ночи или кусок яблочного пирога в одиннадцать часов вечера. И, самое обидное, я могла передумать, пока она за всем этим бегала.

Ходить стало тяжело, но лежать не разрешал врач. Периодически всё болело, ныло, начиная от головы и кончая кончиками пальцев ног. Особенно мучила спина: ещё бы, если она прогибалась под таким грузом!

Ко дню рождения хозяина живот стал необъятным, что давало повод для сомнения, верно ли, что ребёнок появится на свет в мае?

День рождения норна… Я не хотела выходить к гостям, а отсидеться у себя с очередной книгой, но хозяин придерживался другого мнения. Он желал видеть обеих своих женщин и не мог понять, почему меня приводит в ужас посидеть с ним хотя бы час.

В сравнении с платьем я была уродлива. Высокая талия и бант под грудью, казалось, не маскировали, а подчёркивали «интересное положение». Никакие складки и драпировки не сроют этот шар, в который превратился живот, а бант и вырез привлекают внимание к пышной груди. Предчувствую взгляды, которыми будут её одаривать.

Впервые надела подарки норна – жемчуг и серьги. А ещё мне сделали причёску – незатейливую, просто заплели несколько прядей с обеих сторон в косички и фигурно уложили на затылке. Видимо, чтобы походила на норину и не опозорила космами друзей именинника.

Когда вошла в столовую, гости уже собрались и, ожидая угощения, завязали беседу по интересам.

Естественно, моё появление не осталось незамеченным – сразу же по рядам пошёл шёпоток: «Кто это? Сашер завёл новую любовницу и успел обрюхатить?». А потом и другой, с подачи одного из друзей хозяина: «Как, торха? Почему она одета как аверда? Почему не в сером?». Всеобщее недоумение усилилось, когда виновник торжества встал, подошёл ко мне, замершей на пороге под прицелом десятка глаз, и провёл во главу стола, к норине Мирабель. И не сел, пока не села я. Даже стул отодвинул.