Чтение онлайн

— Этот благородный господин никто иной как лорд Форель, его хоть и зовут за глаза рыбой, но кроме фамилии с морем у него нет ничего общего. На западе он до сих пор считается самым богатым и влиятельным человеком, разве что после самого графа. Хотя и на этот счет я мог бы поспорить. А вон, видишь того, — Дариус указал на смуглого молодого мужчину, с ног до головы увешенного золотом и бриллиантами, Свейн никогда раньше не видел, чтобы так много украшений разом умещались на одном человеке. — Это один из младших сыновей прошлого правителя востока. Харк был не самым честным человеком и вскоре поплатился за свою жадность головой. Шиббат его четвертый по счету сын, а значит и наследник восточного трона. В данный момент теми землями весьма успешно правит его старший брат Хаггот, но помяни мое слово, Шиббат недолго будет сидеть в его тени. Он то и дело предъявляет свои права на престол и водит дружбу с очень разношерстными людьми, с такими, чьи имена на материке даже произносить не следует.

— А вон тот господин? У него на спине… Это волчья шкура?

— Благо, что волчья, — старый граф угрюмо посмотрел в сторону, куда указал ему Свейн. — Не удивлюсь, если этот мерзавец посмел бы явиться на похороны в чем и похуже. Это сир лорд Йанос, хотя у меня язык не поворачивается называть его по имени. Когда я упоминал, что Шиббат водит дружбу с разносторонними людьми, то вот Йанос, он определенно из их числа. Премерзкий тип, но его дела нас никак не касаются, так же, как и он не видит нужды соваться к нам на север. Пусть же это так и остается. Ты лучше обрати внимание на то, что леди Телисса…

Свейн смутно запомнил оставшийся вечер. Его дядя, лорд Арос, то и дело подливал мальчишке вина, пока старый граф Хоуэл отлучался по каким-то особо важным вопросам. Он тогда еще крепко обиделся на своего беззаботного сына и даже не разговаривал с ним одно время по приезду обратно в Мерзлый Пик.

— Свои грязные манеры, Арос, впредь держи при себе. Это не праздник в честь дня урожая и не охотничий пир. Король хотел видеть скорбь на лицах своих гостей, а не их пьяные рожи.

Свейн бы с радостью согласился с этим, но пряного вина на тех шумных похоронах, было еще больше чем всех прочих блюд. А высушенные до последней капли бочки, слуги едва ли успевали уносить обратно в подвал. А уж доставать новые…

На следующий же день, не дав своим знатным гостям как следует выспаться, король Люциан вновь созвал их, но уже совсем по другой причине. Он призвал графов и прочих богатых лордов подтвердить свою верность и присягнуть короне еще раз, преклонить колени перед ним и перед его семьей.

Тогда-то Свейн и обратил внимание на королевское кольцо, украшенное гербом единого материка. То было дерево из которого росли пять окровавленных ветвей, на конце которых имелся символ каждого из пяти Великих графств. Ему, как и всем остальным находившимся в замке, пришлось целовать золотой перстень не только с массивной руки самого короля, но и с хрупких беленых кистей молодого принца с принцессой. Это действо затянулось на много часов, и даже старик Хоуэл, покинув в конце концов тронный зал, выразил Свейну свое недовольство.

— Клятва, принесенная дважды, подобна треснувшему на речке льду. Можешь сколько угодно продолжать удить рыбу, но когда-нибудь ты обязательно провалишься под лед.

Возможно теперь Дариус сказал бы иначе, ибо для материка наступают тяжелые времена. Свейн чувствовал это находясь даже здесь, в магистериуме, в месте, которое, казалось бы, уже столько столетий служит лишь одному королю. Может быть Люциан уже тогда начал что-то подозревать? Ведь тот праздный пир был одним из последних: спустя пару лет король заперся сначала в столице Азенхорде, а потом и в собственном замке. Ходят слухи, что его настигла какая-то редкая хворь, ведь кроме жрецов и членов своей семьи, он отказывался кого-либо принимать.

Постепенно Люциан возложил большую часть королевских обязанностей на плечи своего старшего сына, а тот в свое время скинул их на палату лордов. Вельгайн тогда был еще слишком молод и мало что смыслил в управлении столь большим королевством. По-настоящему его заботили лишь шумные скачки, охота и доступные женщины, коих в столице, по правде говоря, было предостаточно. Принца не раз замечали в домах, совсем не подходящих его высокому статусу, а вскоре в народе начали поговаривать, что Вельгайн проводит там свой досуг далеко не с представительницами прекрасного пола.

— Люциан неважный король, — произнес как-то за ужином старый граф, выставив всех прочих слуг из комнаты. — Но Вельгайн будет еще хуже. Молодая кровь, если ее не направить в нужное русло, может привести в дурное море.

— Принц Вельгайн вероломен и крайне податлив, но не жесток. Лично мне не хотелось бы видеть на троне кого-то похожего на его известного прадеда, — сидевший по правую руку от графа Архейн, лениво доедал ножку жареной на углях утки.

— С каких это пор «податливость» стала относиться к королевским качествам? — Дариус угрюмо уставился на своего младшего сына. — Это может и хорошо для слуги, кухарки или бестолкового разводчика кур. Но очень плохо для самого короля, — граф продолжал сурово глядеть из-под густых серебристых бровей. — Не перестаю удивляться, как это у тебя хватило мозгов столь хорошо воспитать моего внука.

Свейн густо покраснел и сделал вид, что увлечен разглядыванием в тарелке горошка и прочих овощей. Дядя Арос же прыснул со смеху, пытаясь шутливо толкнуть своего брата в плечо.

— Тебе бы смеяться в последнюю очередь, — сухо продолжил граф, не обращая внимания на их препирания и возню. — Твой сын может и вырос крепким, но мозгов у него не больше чем у самой обычной курицы.

— Зато он этой курице в миг шею свернет, — нисколько не смутившись, ответил тот. — С такой силищей мозги ему особо и не нужны.

— Согласен, из мальчика получится неплохой воин, — Дариус положил себе в рот жесткий кусок телятины.

— Урмунд отлично держится в седле, мечтает стать оруженосцем, а потом и настоящим рыцарем. Знаете ли, спасать прекрасных дам, крушить головы подлым разбойникам, — Арос откинулся в кресле, и принялся ковырять вилкой застрявшие кусочки еды.

— Выбей-ка поскорей из него эту дурь, — холодно заметил граф. — Самое хорошее, что может случиться с ним — став он действительно рыцарем, так это огромное пузо и долги. Пусть лучше поскорее найдет себе покладистую жену и идет в наемники. Королевские плащи не откажут принять на службу еще одного из отпрысков Хоуэлов, даже такого дуболома, как твой сын.

На какое-то время над столом зависло неловкое молчание, было слышно лишь неприятный скрип вилки о зубы, и то как жует старый граф. А жевал он довольно тщательно, то и дело сплевывая чрезмерно жирные куски или хрящики обратно в тарелку.

Вдруг дядя Арос с интересом уставился на Свейна, тот уже давно отужинал и лишь ждал, когда Дариус, наконец, встанет из-за стола и объявит запозднившуюся трапезу оконченной.

— Ну, а ты чего, будто воды в рот набрал? — усмехнулся Арос, небрежно отложив вилку в сторону. — Согласен со своим дедушкой? Или может ты тоже мечтал когда-нибудь стать рыцарем?

Дариус сплюнул очередной жесткий кусок.

— Для мальчишки я в первую очередь — граф, а уж потом его дед. Если у того и есть свое мнение, то пускай подержит его при себе.

— Но мне ведь и правда интересно! — не унимался тот, явно испытывая на себе терпение старого графа.

— Прекращай уже дурачиться и отстань от моего сына, — Архейн, что сидел подле него, стал вдруг бледнее чем падающий за окном снег.

— А я что, разве к нему пристаю?

— Молчать! — Дариус резко поднялся из-за стола, заставив сидящих напротив мужчин вздрогнуть. — С ужином покончено. Чтоб уже завтра я и ноги здесь вашей не видел! Лошади будут готовы к утру, а днем я велю своим слугам освободить ваши смрадные комнаты, — чуть подавшись вперед, он перевел взгляд на Свейна. — Ты остаешься. Временно твое обучение продолжится здесь, в Мерзлом Пике.