Чтение онлайн

— Только сегодня услышал об этом, от Курга, — сказав это, Варон заметил, как дернулось у Тифа лицо. То ли упоминание его сына так больно задело старика, то ли сам факт того, что эльврат и правда умеет говорить.

— Интересно, — все таким же спокойным голосом продолжил тот. — Кург… Он еще что-нибудь говорил тебе?

— Ничего полезного, — Варон чувствовал, как каждое произнесенное им слово, все больше настраивает мужчину против него. Но как-то увиливать или врать ему тоже не особо хотелось.

Понятное дело, его хотят запугать, пригрозить, возможно даже сильно изобьют сегодня, но…он победитель арены. И Варон стремился к этому последние десять лет своей жизни. Он не был готов вот так просто втоптать свою победу в грязь.

— Мой сын, — проговорил Эрдгар зачем-то уставившись на свои руки. — Он был единственным моим ребенком. А ты убил его.

— Кург пришел сражаться на арену, воином, как и я. Смерть тут привычное дело, — бросил в ответ Варон, ожидая, что Эрдгар вот-вот сорвется и ударит его, но реакции никакой не последовало. Может быть зря он так пытается его разозлить?

— Смерть привычное дело, — повторил тот, поднимая глаза. — А готов ли ты сам умереть?

— Каждый день, — без раздумий ответил Варон, вспоминая свою жизнь в лагере наемников. — Но готовность к самой смерти еще не значит, что я хочу умирать.

Эрдгар улыбнулся. Зубы у него были ровные и белоснежные, словно у хищного зверя. От этого его оскала, шхуну вдруг стало не по себе.

— Да, ты определенно мне нравишься, — сказал он, доставая из нагрудного кармана какой-то листок. — Догадываешься, что это? — он помахал перед собой исписанным пергаментом. — Договор с твоим бывшим хозяином, Брустом. Он продал тебя заранее, все потому, что у него не было иного выбора. Завтра ты принимать участия в торгах не будешь, но… Так и быть. Я позволю тебе постоять там, вместе со всеми остальными победителями арены, ты это заслужил.

Варону стало трудно дышать. Неужели Бруст и правда мог так поступить с ним? Продать человеку, который скорее всего убьет шхуна при первой возможности. Нет, этого быть не может. Он же победитель. Ему была обещана свобода.

— Вижу твое волнение, мальчик, — Эрдгар не сводил с него любопытных глаз. — Но уверяю, тебе нечего опасаться. По крайней мере пока.

— Зачем вам все это? — спросил Варон негромко громче, чем он рассчитывал.

— Как зачем? — мужчина вдруг поднялся и подошел вплотную к эльврату. — Ты убил моего сына. Но как бы сильно я его не любил, Кург всегда оставался трусом и слабаком. И не только в моих глазах. Ты же, демон, ты не такой. Это видно по твоему лицу, по тому, как ты смотришь. Но… — Эрдгар отошел к выходу из палатки. — Я не могу оставить все это просто так. Мое сердце обливается кровью, и я должен хоть как-то облегчить свою душу.

Варон лихорадочно думал о том, что если он попытается ударить будущего хозяина сейчас, то может у него еще и есть шанс. Но как же те два здоровяка на улице? К тому же, они вооружены, когда как шхун оставил свою последнюю надежду на спасение — в клетке, воткнутую в деревянную спинку кровати.

И почему совсем еще недавно Варон был так уверен, что ничего плохого сегодня больше не произойдет? Неужели мысли о победе так затуманили его рассудок?

— Ты поедешь со мной в Нарт-Ирмунд, почти что на самый южный остров от материка. Ты будешь служить мне, выполнять все, что я прикажу. И если между нами не будет никаких проблем, а я почему-то уверен, что их не будет, то я дам тебе часть той свободы, которую ты так желаешь, шхун. Но это все после, — Эрдгар, высунувшись из палатки, подозвал к себе слуг. — Возьмите у него кровь и притащите поближе мешок. Надеюсь он еще там живой.

Живой? В этом холщовом мешке, что все время лежал у порога, неужели там кто-то есть?

Те двое, как только вошли в палатку, поспешили сразу же исполнить приказ своего хозяина. Один из них толкнул Варона на стул и пригрозил сидеть смирно, пока второй в это время обматывал плечи и ноги шхуна плотной веревкой.

Но Варон даже и не думал сопротивляться, он понимал насколько безвыходным оказалось его положение. Нужно собрать всю волю в кулак, и не дать этим ублюдкам насладиться его страданиями сегодня ночью.

Резкая боль вдруг пронзила его запястье, Варон почувствовал, что ладонь порезали чем-то острым, и теперь его кровь небольшими каплями падала вниз на землю. Тем временем юноша слышал, как Эрдгар поприветствовал кого-то снаружи.

— Да, заплатили… Убивать не надо, только припугнуть… Я знаю ваши принципы, и мне… Хорошо, парень там.

Варон покрепче сжал зубы. Это всего лишь на пару часов, он обязательно выдержит. Там, в лагере наемников, тоже приходилось не сладко: его привязывали к столбу, били палками, кидали в него камнями, сутками не давали есть или спать. У Бруста имелось достаточно наказаний для тех, кто ослушивался его приказов или же как-то не справлялся с дневными тренировками. Слабых бойцов он считал мусором, который может пойти разве что на корм его сторожевым псам.

И все же, когда в палатку вместе с бароном вошел человек в красном плаще, Варон не смог сдержать дрожи.

— Думаю, вас представлять не нужно, — улыбнулся Эрдгар явно довольный произведенным эффектом.

И он был прав. Стервятника знали абсолютно все, кто имел хоть какое-то отношение к арене. Это был лысый мужчина небольшого роста, но достаточно крупного телосложения, с полностью затутаированными руками и лицом. Поговаривают, Стервятник тем самым скрывал свои глубокие шрамы, что когда-то получил в сражениях на арене. Как ни странно, когда его объявили победителем, он решил не покидать пределы этой бойни, а стать непосредственно ее частью. Он остался на арене в качестве ее чистильщика: он убирал трупы со сцены, снимал с них одежду, очищал оружие от остатков крови и костей. Но больше всего Стервятник был известен, как самый жестокий на арене палач.

Бывали случаи, когда один из воинов сбегал, оскорблял кого-нибудь из приглашенных гостей или нечестно вел себя в сражении, когда как судьями были установлены четкие правила. В такие моменты, организаторы боев брали всю ответственность на себя. И чтобы проучить нерадивого бойца другим в пример, они выносили провинившемуся жестокий приговор, на который не мог повлиять даже владелец этого воина. И чаще всего данным приговором служили телесные наказания. Проще говоря — пытки.

Стервятник подходил к своему делу с особой любовью. Его фантазия была на редкость извращена, и, казалось бы, ей не было предела. Всякий раз он умудрялся придумать что-нибудь новенькое. Его не радовало обычное выдирание ногтей или зубов, он также считал достаточно скучным поджигание пяток или сдирание кожи с пальцев. Иногда людям казалось, что вместе с телом, Стервятник как-то калечит и душу несчастного. Но, впрочем, он всегда грамотно выполнял свою работу, не давая воину умереть от кровопотери или сильного болевого шока. Его фантазия в пытках ограничивалась лишь степенью вынесенного судьями приговора. Неважно, займет у него это час, или же целый день, этот фанатик не упустит своего шанса вспороть кому-нибудь брюхо.

— Немного худощавый, но ладно, — лицо Стервятника исказилось в злобной гримасе.

Варон старался не думать о тех пытках, что ожидают его в скором времени. Ведь завтра он вместе с остальными победителями выйдет на арену, услышит аплодисменты и оглушительные крики толпы, его имя даже высекут на почетном камне, там, где написаны имена каждого воина, кто покинул арену непобежденным. Это будут действительно счастливые минуты. Нужно лишь еще немного подождать.

— Нет, не шхун, — Эрдгар вдруг пнул холщовый мешок, что не так давно подтащили к его ногам слуги. — Этот.

— Интересно, интересно, — пролепетал Стервятник, осторожно опускаясь перед на колени. — Кто же тут?.. А-а! Еще один!

— НЕТ!! — вдруг воскликнул Варон, дернувшись на стуле с такой силой, что он чуть было не повалился с него. Юноша сразу узнал того, кто находился в мешке. — Не делайте этого! Это моя вина, и только моя!

— Что? — Стервятник изумленно поднял глаза. — Он что…

— Да, шхун умеет говорить, — закончил за него Эрдгар медленно расплывшись в улыбке. — Но я бы предпочел услышать его крики.