Чтение онлайн

Первым вызвался Крыс.

— Ты утверждаешь, что будто бы была в этот доме и знакома с его хозяевами? Как знаешь и то, где внутри лежат деньги? У тебя и правда есть план?

— Абсолютно верно, — ухмыльнулась Греттель. — И я готовила его не один месяц, поэтому не хочу так запросто делиться им. Я должна быть уверена в тех людях, с кем отправляюсь на дело.

— И мы сможем уйти оттуда живыми? — вот и Дроболь заинтересовался, на его силу девушка рассчитывала больше всего.

— Естественно! Если каждый из вас будет в нужной степени осторожным.

— А с чего я должна быть уверена, что твой стрелок не убьет меня следующей, как моего брата? — Пипа выглядела теперь больше удивленной, чем напуганной, она опустилась возле трупа на корточки, будто пытаясь удостовериться, что тот действительно мертв.

— Потому что, я надеюсь, вы будете куда умнее этого засранца, — Греттель с неприязнью бросила свой взгляд на мертвое тело. — Он хотел сдать всех нас своим несравненным дружкам.

— С чего бы такая уверенность?! — взвизгнула Пипа, Чет хоть и был жестоким, но, чтобы предать…

— Потому что именно он попросил убить вас сегодня ночью, — из темноты вдруг вышел мужчина, и не было сомнений в том, что это был тот самый лучник, виновный в мучительной смерти их главаря.

Он ехидно улыбался, глядя на собравшийся здесь сброд своими красными, как огонь, глазами.

Как приятно снова оказаться в тепле. Ночной промозглый ветер совсем доконал его, а сидеть в засаде было и того утомительнее. Греттель пришлось немного задержаться, за что она уже и получила нагоняй, но разве он мог долго злиться на эту девчонку? Ее невысокая фигурка семенила по комнате, развешивая сухие вещи, она не любила, когда они мялись под утро, и юноша давно уже привык к этим ее странным выходкам. Заметив, что он на нее смотрит, Греттель ухмыльнулась, обнажив свои белоснежные зубы.

— Мог бы и помочь, было б куда быстрее, — с легким укором заметила она.

— Еще чего, мне уже хватило на сегодня грязной работы.

— Я и не думала, что ты его убьешь. Чет мог бы нам пригодиться.

«Ага, но мертвым он будет куда полезнее» — подумал тот, а вслух лишь сказал.

— Что сделано, то сделано, давай уже заканчивай и ко мне.

Юноша не соврал о том, что Чет попросил убить их сегодня ночью. Он даже заплатил ровно половину от той суммы, которую ему назвал наемник. Но сестру приказал не трогать. Видимо его сверху сильно прижали, раз он решил обратиться к шхуну.

— Ты выглядишь уж больно хмурым, — Греттель залезла к нему под одеяло, почти полностью раздетая и, как всегда, вкусно пахнущая. — Варон?

Каждый раз, когда он слышал свое имя, его бросало в холодный пот. Все еще не привык. Он со злостью сжал руку девушки, так, что она даже вскрикнула.

— Ты делаешь мне больно!

— Извини, — расслабившись, он вдохнул запах ее чистых, еще влажных после мытья, волос. — Я немного устал и только.

— Я могу это исправить, — Греттель принялась целовать его, постепенно опускаясь все ниже, она, как и все прочие шлюхи, не была скромницей.

Спустя некоторое время девушка мирно лежала на его плече, правда желанного спокойствия Варону это так и не принесло.

— Мне нравятся твои глаза, — пролепетала вдруг Греттель, иногда юноша забывал, насколько сильно она была в него влюблена.

— Да, нечасто наверно приходится спать с красноглазыми, — резко отрезал тот.

— К слову, никогда. В детстве мне рассказывали много историй о том, что это глаза демона, что в них видно только огонь и злобу. Но теперь же я понимаю, что все это байки.

— Все ли истории о шхунах так неправдивы?

— Думаю, большинство, — непринужденно ответила та. — Иначе, где же та черная магия? Молнии из твоего рта? Война давно закончилась, твои предки и правда были несравненными воинами, но они проиграли. Значит и их магия была не так уж страшна, чего говорить о твоей, — Греттель лишь рассмеялась, заметив его суровый взгляд. — Хотя кто знает, может ты меня и заколдовал. Не смотрите честны девицы в шхуновы глаза, не заговаривайте с ними, иначе будете навеки прокляты!

На этот раз ей-таки удалось рассмешить юношу, эту поговорку Варон знал с самого детства.

— Ну и каково тебе быть в адском пекле? — его рот скривился в злобной ухмылке.

— Скажу тебе, что неплохо. Да и какой же ты шхун, если умеешь говорить? Да и имя у тебя есть.

— Оно есть у всех, — юноша слегка поморщился от налетевших на него воспоминаний. — Да и нам перестали резать языки лет так четыреста назад.

— И правильно сделали, мне вот твой очень даже нравится, — и в доказательство своих слов она немедленно его поцеловала.

Немного позже, когда Греттель крепко заснула, юноша слез с постели чтобы написать Зубу записку. Он планировал сообщить о том, что расправился с местными головорезами, которые досаждали обширной части южного острова, а также он хотел потребовать от Зуба выполнить и часть своего обещания. Потребовать? Правильным ли будет здесь это слово? Скорее попросит, впрочем, как и всегда.

Эрдгар выкупил его у одного работорговца, когда Варону едва ли исполнилось шестнадцать. Он сделал из него верного слугу, цепного пса на коротком поводке. Пять лет Варон уже состоит на его службе. Шхун, считающий себя свободнее, чем все остальные. Но, если подумать, какая же это свобода?

Юноша имеет право ходить по улицам, не опуская глаз, он может заговаривать с людьми, любить женщин и даже иметь собственных выродков. Но как только речь заходит о том, чтобы покинуть остров, Зуб наотрез отказывается что-либо предпринимать.

Местная стража давно уже назначила плату за голову шхуна-наемника, а единственная девушка, которая соглашается спать с ним по доброй воле — это Греттель. Совсем еще девочка, вроде какая-то выскочка из богатой семьи. Может она и спит с ним только потому, чтобы насолить своим родителям еще больше. Юноша знал о ней не так много. Но, честно говоря, он и о себе-то ничего не знал.

«Варон! Варон! Варон!» — кричали те, другие, пока он раз за разом вырезал из груди еще теплые, трепещущие сердца. Он пил их кровь, его тошнило, но он заставлял себя пить, иначе все потеряно. Он знал, что за ним наблюдают. Ждут, когда он даст слабину, и тогда они смогли бы вырезать и его сердце тоже. Этого он никак не мог допустить. Он обещал себе. «Варон! Варон!» — эти ликующие крики будут преследовать его до конца жизни. Такова цена его свободы. По-другому никак.

Юноша вдруг заметил, что к написанию записки он так и не приступил. Может быть сходить к Зубу лично? От этой мысли по его спине тут же пробежал холодок.