Петербург таинственный. История. Легенды. Предания
Шрифт:
Ввиду этого, я, собрав более подробные сведения о гипнотизере, принадлежавшем к типу аферистов, спугнул его, и он быстро выехал из Петрограда. Продолжал ли после этого Распутин брать уроки гипноза у кого-либо другого, я не знаю, так как я в скорости оставил службу…»
Самое противоречивое царствование
Вспоминал ли Николай II «светлого странника» и его предсказания, когда во время коронации в Москве, на Ходынском поле, погибли тысячи людей?
Газеты сообщали о катастрофе: «Сегодня 18 мая, задолго до начала народного празднества, толпа в несколько тысяч двинулась так стремительно к месту раздачи угощений на Ходынском поле, что стихийной силой своей смяла сотни людей…»
На самом деле, как утверждают некоторые исследователи, не сотни, а шесть тысяч погибших и примерно четыре тысячи раненых стали результатом бесплатного царского угощения. Желание получить оловянную кружку с портретом царя и царицы и узелок с пряниками и орехами собрало в тот день на Ходынском поле около 600 000 человек.
Эта трагедия оказалась началом последующих кровавых событий царствования Николая II. Проигранная война на Дальнем Востоке. Расстрел 9 января 1905 года в Петербурге сотен мирных жителей, а затем восстания в Москве, на Черном море. Кровавые расправы и снова восстания, бунты, неповиновение властям, терроризм… Ленский расстрел и, наконец, I мировая война…
Период царствования Николая II называют самым противоречивым периодом из всех царствований представителей дома Романовых.
С одной стороны — залитая кровью своих граждан Россия должна вот-вот рухнуть или по крайней мере превратиться в одну из самых отсталых стран.
С другой — несмотря на все беды и трагедии, именно в период правления государя Николая Александровича население страны увеличилось примерно на 62 миллиона человек, производство промышленной продукции с 1885 по 1913 год выросло в России в пять раз и превысило темпы промышленного роста самых развитых государств мира, а народный доход с 1894 по 1914 год увеличился почти в три раза…
Рушилась империя
Было так на самом деле или это всего лишь очередная петербургская легенда? Говорили, будто в день столетия со дня убийства Павла I его праправнук Николай Александрович велел вскрыть хранящуюся в Гатчинском дворце шкатулку. Ту самую, в которой якобы хранилось пророчество Авеля.
Прочитал предсказания Николай II и ужаснулся. А люди из его окружения стали замечать, что государь с того времени вдруг по разным поводам начал называть далекий 1918 год — роковым. При этом глаза императора становились грустными, а взгляд — далеким и отстраненным.
Вначале 1917 года многие жители Северной столицы вдруг сделались пророками. Все они предсказывали скорую перемену власти, революцию, свержение царя. Народ на улицах, не обращая внимания на полицейских и жандармов, горланил песни:
«Вот незадача, вот незадача-то. Наш Николашка царил, Царил да то ли перецарил, то ли не доцарил…»Впрочем, это еще была одна из самых невинных и наименее обидных для императора песен в те дни массового недовольства его правлением и подготовки свержения царизма.
Однако даже в то время находились люди, отзывающиеся о Николае Александровиче с симпатией. Впрочем, таких оставалось к началу 1917 года все меньше и меньше.
Среди таковых была супруга английского посла Бьюкенена. Она по-прежнему стойко держалась своего мнения: «Во внешности Николая II было истинное благородство и обаяние, которое, по всей вероятности, скорей таилось в его серьезных, голубых глазах, чем в живости и веселости характера…»
Рушилась империя. Появилась реальная угроза жизни императора и его семьи.
А он, по свидетельству близких, был в начале 1917 года неестественно спокоен. Часто во время бесед или прогулок Николай Александрович вдруг замирал и глядел куда-то вдаль, словно ожидал счастливого известия или желанного гостя.
На что он надеялся?
Кого ждал?
Наконец произошло историческое отречение от престола.
Крысы бегут с корабля. Холуи и холопы, опережая друг друга, покидали бывшего императора. Всеобщая измена. Всеобщее озлобление… Арест вчерашнего властелина…
А он все глядел куда-то вдаль, как будто чего-то ожидая…
Стаи любопытствующих приезжали в Царское село, чтобы получить наслаждение, достойное мрази. Полюбоваться, как тот, перед которым эта мразь вчера раболепствовала, расчищает лопатой дорожки парка под надзором часовых…
И снова смена власти в Петербурге. За ней — ужесточение содержания под стражей гражданина Романова Николая Александровича и его семьи. И наконец секретный вывоз бывшего императора и тех, кто находился с ним под арестом, на Урал.
За «светлым странником»
Прощания с родной Северной столицей не было. Знал ли последний император России, что больше никогда не увидит этот город на Неве?..
Долгий, утомительный переезд. Усталость. Неудобства. Унижения. Страх…
Наконец, Екатеринбург. Дом купца Ипатьева.
Конвоиры вводят Николая Александровича в комнату, где он отныне будет содержаться. Он вздрагивает: стены оклеены светло-желтыми обоями…
Возможно, вспомнил предостережение «светлого странника»: «Бойся желтых стен…»?
Он ждал чего-то до последней минуты…
Такое впечатление сложилось у одного из палачей.
На что он надеялся?
Кого ждал?
Может, хотел увидеть, как раздвинутся стены печального дома и как озарится тропинка, ведущая из неведомой дали. И пойдет к нему навстречу по той тропинке «светлый странник». А за «светлым странником», один за одним, — венценосные главы дома Романовых — от Петра I до Александра III. Все — простившие друг друга… Все прощенные — и современниками, и потомками…