Чтение онлайн

Дэн подвинул стул и приказал старухе:

– Сядьте. Если вы упадете, я не стану вас поднимать!

Да где этот чертов Флеминг с доктором Бенвиком?!

Старуха медленно опустилась на стул. Первый раз в жизни Надежда видела ее без шали. На ней были вполне современные тренировочные штаны с завязками и майка с короткими рукавами. Она выглядела как самая обыкновенная бабка, которая тащила с рынка покупки и попала под дождь.

Обыкновенная, но не до конца, подумала Надежда, однако у нее не было сил разбираться, что не так. Она снова закрыла глаза. Марья Максимовна тяжело дышала.

Дэн Уолш молчал.

– Почему? – не выдержала Надежда. – За что? Мы же с вами дружили. Вы меня с Лидочкой познакомили. Я вам печенье покупала!..

Тут она заплакала, закашлялась и прижала скатерть ко рту, чтобы не вырвало.

– Грехи отцов, – сказала старуха мрачно. – Грехи отцов падут на детей. Так оно и вышло.

– О чем вы говорите, Марья Максимовна?! Какие грехи?! Мой отец давно умер!

– Да у тебя и не было никакого отца. Твоя мать принесла тебя в подоле, когда ей только что исполнилось восемнадцать лет! Несмываемый позор для всей семьи. Впрочем, так и должно было случиться.

– Позвольте мне, – сказал Уолш громко. – Если ты действительно этого хочешь, Надя.

– Да, – выговорила Надежда. – Да, хочу.

– Твой дед Михаил Осипович был много лет женат на… госпоже соседке. Она объездила с ним весь мир, и у них было то, что называется… как сказать по-русски… счастливый брак.

Надежда Звонарева заскребла рукой по обшивке дивана, судорожно пытаясь сесть. Скатерть свалилась с груди, и она натянула ее на себя.

– Дэн?..

В голосе у нее был ужас.

– В соседней с ними квартире жила молодая девушка, ставшая впоследствии твоей бабушкой. Твой дед влюбился в нее, она забеременела, и он ушел от своей жены. Это стоило ему карьеры, но ребенок, по всей видимости, был ему дороже. Его прежняя жена приложила очень много усилий, чтобы ее бывший муж потерял все. Он и потерял все, кроме квартиры, в которой они жили с твоей бабушкой.

– Дэн!

– Бывшая жена твоего деда даже пыталась покончить с собой ужасным способом. Она облила себя кислотой. Ей сделали несколько операций, пересадили кожу, твой дед навещал ее в больнице и договаривался с врачами, но так и не вернулся к ней.

Надежда исподлобья взглянула на Марью Максимовну. Так вот в чем дело! Кожа на руках и в вырезе майки казалась изъеденной, сожженной – и на самом деле была изъедена и сожжена! Она облила себя кислотой из-за того, что от нее ушел муж!..

Муж – Надин любимый дед, который так много знал, так смешно рассказывал, так весело катал ее на санках вдоль Невы!

– Я уверен, – продолжал Уолш, как общественный обвинитель на процессе, – что тогда у нее начались проблемы с психикой, которые только усугубились к старости. Я не утверждаю, что она сумасшедшая, но все же явно нестабильна.

Марья Максимовна смотрела на него, и было понятно, что она абсолютно нормальна, только отчаянно ненавидит. Отчаянно ненавидит… всех.

– Теперь трудно установить, почему твой дед не переехал из дома, где жил с бывшей женой. Для меня этот вопрос так и остался неразрешенным. Но так сложилось. Твоя мать выросла у нее на глазах, и ты тоже выросла у нее на глазах. И вот, когда дедушка и бабушка умерли, а мать переехала в другую страну, она решила, что пришло время мести.

– Грехи отцов, – повторила старуха, качая головой, – всегда падают на детей! Твоя мать родилась от шлюхи, и ты истинная дочь своей матери! Я бы просто избавила мир от еще одной гадины. И в мире стало бы чище.

– Да нет, – равнодушно сказал Уолш. – Не так все красиво. И вряд ли вы в вашем возрасте точно знаете, как нужно играть невменяемость. Вы нестабильны, но вменяемы и не морочьте мне голову.

– Я бы давно тебя убила, – продолжала старуха, не слушая его. – Почему ты не сломала себе шею, когда каталась по перилам?!

– С твоим мужем работает внучатая племянница госпожи Марии Максимовны. Внучка сестры – это и есть внучатая племянница? Именно с ней у Павла роман. Я видел ее, когда приезжал к нему в офис. Ее тоже зовут Маша.

Старуха вдруг подняла на него глаза, которые загорелись, как у Вия в театральной постановке.

– Замолчи! – приказала она. – Не лезь не в свое дело, американский тупица!

Надежда все глубже пряталась под скатерть, и теперь оттуда торчали одни глаза, испуганные и несчастные.

– Твой муж разлюбил тебя, потому что получил много писем, где было сказано, что ты на своей работе занимаешься проституцией, – сказал Дэн.

– Что?!

– Проституцией, – повторил Уолш терпеливо. – Он отдал эти письма мне. Он сказал, что брал их из почтового ящика, но при этом, насколько я понял, ты никогда не видела этих писем.

– Господи, какие письма? – пробормотала Надежда из-под скатерти.

– То есть, конечно, он не поэтому разлюбил тебя, но для того, чтобы уйти, ему нужен был какой-то повод. И госпожа Мария Максимовна придумала для него повод. Она стала писать ему, что в отеле ты оказываешь сексуальные услуги. Твой муж недалекий человек, и он во все сразу поверил. Я не проводил экспертизу, но уверен, что письма написаны рукой твоей соседки. Можно провести, это несложно.

– Зачем?!

– Таким образом муж поступил в полное распоряжение двоюродной внучки – внучки in law, я правильно говорю? А госпожа Мария Максимовна получала полную возможность отомстить всей твоей семье. Она собиралась тебя убить. Сделать это, когда в квартире муж, не так удобно, чем когда в квартире никого нет. Избавившись от тебя до развода, она обеспечивала внучке квартиру. Твой муж получил бы ее по наследству, а твоя мать живет в другой стране, и эта квартира ей не нужна.

– Ты просто тупая скотина, – сказала Марья Максимовна. – Ты полез не в свое дело, и мне теперь придется убить и тебя.

– Бросьте, – перебил Уолш. – Я не верю в то, что вы сумасшедшая. Павел отдал вам ключи, и вы решили действовать. Вам было необходимо, чтобы Надя не узнала, кому он отдал ключи, и вас подстраховывала внучка in law, которой вы постоянно внушали, что ее возлюбленный ни в коем случае не должен звонить своей бывшей жене, и если она хочет удержать Павла, то должна контролировать все его переговоры. Но все равно когда-нибудь этот вопрос выяснился бы, и вам нужно было успеть раньше! Вы разрезали его вещи и разорвали его фотографии именно в расчете на то, что Надя кому-нибудь об этом расскажет. Вы же отлично знали ее характер, для того и привечали много лет.

Он повернулся к Надежде и спросил, подумав:

– Привечали – это правильное слово?

Она кивнула.

Он обратился к Марье Максимовне:

– Вы были уверены, что она расскажет Лидии Арсентьевой и подругам и тем самым возбудит подозрение, будто из-за потери мужа у нее помутилось сознание. Так, как оно помутилось у вас, когда ваш муж ушел к молоденькой соседке.

– Она была шлюха. С ней можно было спать, а он решил на ней жениться! Как будто я ему запрещала таскаться к ней!