Чтение онлайн

В виске сильно и равномерно стучало, и сердцу было совсем невмоготу.

– И… что дальше? – спросил он осторожно.

– У меня будет ребенок, – твердо ответила Катя Самгина. – Ты только должен понять, что я тебе рассказала, потому что считаю, что, раз ребенка делают двое, отец имеет на него такое же право!

– Отец, – повторил Максим Вавилов.

– Ну да. Ты его отец. Или ее отец, смотря кто получится!.. Говорят, у них пол определяется на восьмой неделе, но я еще на УЗИ не ходила. – Она улыбнулась. – Мне ничего не нужно, у меня все есть: и деньги, и дом, все! И от твоих родителей мне ничего не нужно! Честное слово! Я просто очень хотела тебе сказать. Ну… мне просто больше некому об этом сказать, кроме Надежды. А он… или она… в общем, это же твой ребенок! И мой тоже.

Максим Вавилов отошел от Кати Самгиной, решительным шагом направился в сторону террасы и вышел из дома. Хлопнула дверь.

Катя проводила его глазами.

Он вернулся через тридцать секунд с другой стороны.

Она сидела на корточках возле камина и думала, что зря все это затеяла. Вон как он испугался, чуть не до слез! Впрочем, испугаешься тут – три месяца спустя, из другого города является однодневная пассия в дом, который тянет на миллион баксов, и заявляет, что беременна от хозяина!

Красота! Куда там сериалу «Любовь Вирджинии-Альбертины»!

– Катя, – спросил он от двери, – ты не станешь делать аборт?

Она быстро оглянулась на него и поднялась.

– Нет, конечно.

– То есть ты хочешь родить ребенка?!

– Да. А что в этом такого?! Ты только не думай, что я навязываюсь!

– Я не думаю! – рявкнул Максим Вавилов. – Я ничего такого не думаю, черт возьми!

Она помолчала. Кажется, опять собралась плакать.

– Почему ты кричишь на меня?

– На кого же мне кричать, черт возьми?! Почему ты уехала тогда, в августе?! Я чуть не умер, когда ты уехала!

Он подошел к ней, злой как собака, взъерошенный и немного мокрый, на улице все шел дождь. Он подошел и схватил ее за плечи.

– Вернее, я умер! А сейчас ты являешься и говоришь, что хочешь родить ребенка, которого я тебе сделал! Как это понимать, черт возьми?!

Она попятилась было, но он ей не позволил. Он даже слегка потряс ее, так был зол!..

– Никак не надо понимать, – испуганно забормотала она, рассматривая его лицо, очень бледное, с очень темными бровями и вылезшей за день щетиной. – Мне ничего от тебя не нужно! Что ты так испугался?!

– Я?! Я испугался?!

Он оттолкнул ее от себя. Она быстро отошла.

– Я жить без тебя не могу, – выговорил он с отвращением. – Я ничего не могу, я превратился в неврастеника, вчера какому-то алкашу на улице по роже дал за то, что он к бабе приставал, потому что у меня сил никаких нет! Я думаю только о тебе и о том, что все потерял! Что больше ничего никогда не будет!!! – Он вдруг заорал так, что еж испуганно хрюкнул под своим диваном. – Тебе это в голову не приходило?! Я только что нашел, я только что понял – и сразу же потерял!! Ты понимаешь, каково это – знать, что ничего и никогда?! Что все пропало?!

Он орал, а она уже улыбалась сквозь слезы, и он все еще продолжал орать, когда она подбежала к нему, прыгнула и кинулась на шею.

Он поймал ее и прижал к себе.

– А как мы его назовем?

– Мы даже не знаем, девочка там или мальчик!

– Да какая разница.

– А и вправду никакой.

– Значит, девочка будет Катя, как ты.

– Ну что ты глупости говоришь! Зачем нам две Кати, у нас уже есть одна!

– Ну ладно, хорошо, значит, девочка будет Маша. Или Катя.

– Макс, отстань от меня со своей Катей. И не надо так, мне щекотно!

– А мальчик будет… мальчик… если будет мальчик…

Она хохотала и отбивалась.

– Мальчик будет Фемистоклюс! Или Алкид! Макс, ты просто маньяк!

– Евгипий тоже хорошее имя.

– Кто?!

– Евгипий Максимович. Раз он мой сын, значит, будет Максимович!

– Это точно. А откуда ты взял этого Евгипия?

– Был такой в пятом веке. Он тиснул мемуары про святого Северина. Собственно, про Северина известно как раз от Евгипия. На левом берегу Сены есть собор Святого Северина. Я тебя туда отведу.

– Па-адумаешь, какой умный, про собор знает! А вот я тебя укушу!

– Там колонны, как пальмы.

– Что значит «как пальмы»?

– Как будто каменные пальмы подпирают свод. Там витражи и по субботам играет орган.

– Ты бывал там именно по субботам?

– Ну да. Я же учился в Сорбонне, в юридическом колледже. И к Северину всегда ходил пешком, по бульварам и вниз, к реке. Сначала по Сен-Жермену, а потом по Бульмишу. Так студенты называют бульвар Сен-Мишель.

– Ты учился в Сорбонне?!

– Да. Давно.

– Боже мой, с кем я связалась?!

– Там кругом ресторанчики, которые держат греки, и можно было купить за десять франков все, что угодно: шляпу, сумку, шарф или три картинки с видом Парижа. А за тридцать вполне приличные ботинки!.. А у греков всегда людно, потому что дешево, чад, мясо жарится. Там нужно есть сыр, пить красное вино или бельгийское пиво и заказывать жареную утку или свиную ногу. Я тебя там покормлю.

– Ты не волнуйся так. Что ты волнуешься?

– Я не волнуюсь. Я просто слишком тебя люблю.

– Не люби меня… слишком, Максим. Люби меня просто так.

– Я люблю тебя просто так, но немножко слишком. А в Париж мы поедем на следующей неделе, ладно? Мы поженимся и сразу поедем. Осень – мое любимое время в Париже. Или ты не хочешь?..

– Я хочу! Я хочу все, что хочешь ты! Париж так Париж. Тамбов, значит, Тамбов.

– Ты выгодная жена. В Тамбове-то оно подешевле будет!

– Ты жадный?

– Я жадный, отвратительный тип. Я куплю тебе самый большой бриллиант, который ты только захочешь. Хочешь большой бриллиант?

– Кто же не хочет большой бриллиант, Максим Вавилов?

– А потом у тебя вырастет живот, и ты уже никуда не сможешь ездить, и тебе придется сидеть дома, а я буду приезжать поздно, и ты будешь меня пилить и подозревать в том, что я был в бане с девочками!

– Я?! Тебя?! Подозревать?! Да у тебя на лбу все написано. Вот здесь. Как только ты приедешь из бани, все сразу станет понятно.

– Боже мой, с кем я связался?!

– А моя работа?! Я хочу работать!

– Ну работай. Только где-нибудь не слишком далеко от меня.