Чтение онлайн

– И что же ты ей сказал, Павлуша?

– Да ничего не сказал, – буркнул муж. – Объяснил, что я на работе, у меня заказ большой и чтоб она домой звонила. То есть тебе.

– А ты-то что же не признался?

– Надь, я звоню, потому что ко мне из-за тебя какой-то хрен приходил, а не для того, чтобы оправдываться!..

– А ты оправдываешься?

Тут уж он окончательно вышел из себя и положил трубку, а Надежда сунула свою в карман, подняла пакет с картошкой и потащилась наверх.

Она же его… любит? Или уже не любит?

На прошлой неделе любила совершенно точно, а на этой?..

Размышляя таким непостижимым образом, она добралась до своей квартиры, сначала осторожно заглянула в дверь – нет ли повешенных, привидений и не поджег ли кто ее жилище – и только потом уж окончательно вошла.

Если она сейчас разденется и примется варить картошку, к Марье Максимовне она точно не попадет, а та обидится!..

Надежда вытащила из другого пакета коробочку с печеньем, попробовала причесаться перед зеркалом – отросшие волосы висели патлами вокруг лица, и никак их было не уложить красиво!

Надежда посмотрела так и эдак, а потом решила, что наплевать, все равно кардинально лучше она не станет, и позвонила в соседкину квартиру.

– Надя? – произнесла Марья Максимовна удивленно. – Что такое? Еще не поздняя ночь, а вы уже дома! Ну, прошу, прошу!

– Марья Максимовна, я печенье купила. Вот, ваше любимое.

– Проходите, проходите, дорогая! Я сварю вам кофе, а сама буду пить микстуру, которую в этой стране по ошибке называют чаем! Вы пили когда-нибудь настоящий турецкий чай?

У Надежды о турецком чае были самые смутные представления.

– О-о, это нужно знать, девочка! Английский тоже неплох в своем роде, англичане знают толк в чае, но самый лучший, конечно же, турецкий!

Похоже, старуха была искренне рада, что Надежда заглянула к ней, потому что достала свою кофейную машину, налила спирту из большой аптечной бутыли, которую держала за шкафом, а печенье выложила в круглую вазу на высокой ножке – все как всегда.

Надежда не хотела кофе. Слишком много его было выпито за день, так много, что он противно болтался в желудке, подступал к горлу, и все время хотелось чем-нибудь его заесть, чтобы не было так противно.

Вот картошечки бы в самый раз!..

– Самая лучшая заварка для турецкого чая, конечно же, тробзонская. Есть такой город в Анатолии, Тробзон.

– Почему в Анатолии, Марья Максимовна?

– Да потому, Наденька, что именно так всегда называлась земля, на которой нынче расположена Турция! И еще контрабандный иранский чайный лист, но его невозможно достать.

– Погодите, – сказала Надежда, тщетно пытаясь отделаться от мыслей о картошке. – Почему иранский? А Шри-Ланка? Там самый лучший чай, это всем известно!

– На Цейлоне, – поучительно начала Марья Максимовна, по-старинному называя знаменитый чайный остров, – растет чай, который пьют европейцы. Это совсем не то!.. Настоящий турецкий чай не заваривают, а варят!

– Если чай варить, – заметила просвещенная Надежда, – получится чифирь. Его пьют уголовники на зоне!

– Боже, что вы говорите!

Солнце уже совсем свалилось за остроугольные крыши питерских домов, и как-то сразу завечерело, из открытого окна потянуло сыростью.

Осень скоро. Самое скучное и долгое время. Почему лето пролетает мгновенно, а осень тянется бесконечно?..

– Можно, я закрою окно?

– Прикройте, если вам сквозит, Наденька! А я люблю свежий воздух. Воздух Ленинграда – единственное, чем я могу дышать.

Надежде было неуютно, но закрывать окно она не стала.

– Конечно, эти жалкие листья, которые мы считаем чаем, варить нельзя! Они превратятся в отраву, которую вообще невозможно будет взять в рот! Но тробзонский или иранский чай нужно именно варить. Турецкие чайники всегда двухэтажные. В нижнем кипит вода, а в верхний, пока еще сухой, нужно положить заварку. Когда верхний чайничек прогреется, из нижнего в него наливается кипяток, а в нижний доливается свежая вода, и, пока вода в нижнем не закипит, его не снимают с огня! Чай варится примерно полчаса на водяной бане, и уверяю вас, Наденька, что вы никогда не пили ничего подобного!

– Никогда, – согласилась Надежда.

От запаха кофе, запаха, который она так любила, у нее совсем подвело живот. Хоть бы уж кофе поскорее дали! Тогда прилично будет съесть печенье.

Марья Максимовна налила ей кофе в крохотную чашечку, а себе заварила каких-то листьев в большой кружке.

Надежда пригубила кофе, закрыла глаза и, как всегда, сказала, что именно этот кофе удался особенно и Марье Максимовне нужно открыть собственную кофейню.

– А что? Будь я помоложе! – грустно ответила хозяйка. – И открыла бы! Петербуржцы любят кофе. Даже Анна Андреевна писала, что в петербургских парадных всегда пахло кофе и дамскими духами!

Надежда отпила еще глоток. Марья Максимовна любила помянуть Ахматову, и Надежде иногда казалось, что она словно сравнивает великую петербурженку с собой и находит много общего!..

– Что ваш муж? – вдруг спросила соседка. – Не вернулся?

– Нет, – сказала Надежда и поставила чашечку на такое же крохотное блюдце. – Но он сегодня звонил.

– Он звонил вам?!

– Да. И, знаете, Марья Максимовна, я так ждала его звонка, но почему-то мне наплевать на то, что он сегодня позвонил. Может быть, я его тоже разлюбила? Не только он меня!

– Что за чепуху вы говорите, Наденька?! Какая разница, кто кого разлюбил?! Он ваш муж, и он должен быть с вами! Вы просто обязаны его вернуть!

Надежда промолчала. Она совсем не была уверена, что обязана его вернуть. Она даже вдруг засомневалась, что хочет, чтобы он вернулся!

Нужно будет поговорить об этом с Дэном Уолшем. Интересно, а он хочет, чтобы к нему вернулась его жена, которая считала калории в зубной пасте?

– Звонил… – себе под нос сказала Марья Максимовна. – Это странно!..

– Почему?

– Они уходят не для того, чтобы возвращаться, девочка! Их можно только силой заставить!

Надежде хотелось поскорее домой. В первый раз в жизни после катания по перилам Марья Максимовна вызывала у нее неприязнь и страх.

– А больше никаких происшествий с вами не случалось? Никто не жег фотографий и не рвал одежду?

И Надежда не стала рассказывать ей, как ломилась среди ночи в ее квартиру, обнаружив привешенное к люстре чучело. Кроме того, она была уверена, что соседка знает – Марья Максимовна была в курсе всех дел, которые творились в доме, – и спрашивает именно затем, чтобы она рассказала, а ей не хотелось.