Чтение онлайн

– Да, – Миша наморщил лоб, – эти двое с багажом уезжали?

– Н—е—е—т, – тянул Иван Егорович, – нет, багажа с ними не видел.

– А Афанасий Львович?

– Тот с саквояжем, ну такой, который доктора носят.

– Значит, они уехали на поезде в шесть сорок две в направлении столицы.

– Так точно.

– Как выглядел этот Афанасий Львович? Ну, лицо круглое, вытянутое, с бородой, усами, как?

– Обычно, – пожал плечами начальник станции, при этом сведя брови к переносице, – тёмное пальто.

– Чёрное?

– Когда он протягивал мне деньги, то в свете лампы оно показалось мне тёмно—синим, нежели чёрным. Кожаные перчатки с тремя пуговками, вот здесь, – он показал на своей руке, – усов и бороды я не приметил, вот нос длинный, как у птицы, и прямой такой, заострённый, лицо вытянутое и губы такие несуразно узкие, словно бы щель под носом, на подбородке ямочка.

– Шрамов, родинок на лице не было?

– Нет, не заметил, деньги достал из потёртого бумажника, я уж подумал, что такой важный человек, а жалеет пары рублей на новый.

– Какого он росту был?

– Пожалуй, повыше меня, это я, господин Жуков, – увидев удивлённый Мишин взгляд, пояснил Минц, – по окошку кассы сужу.

– Те двое?

– Вот они какие—то безликие, тот, что билет брал, у него на тыльной стороне ладони пятно, видимо, от ожога. Лица скучные, – и снова начал пояснять, – такие незапоминающиеся, с небольшими бородками и, как мне показалось, бегающими пронырливыми глазками.

– Это всё?

– Да.

– Тогда вопросов боле не имею, – произнёс Жуков, – а вы, Александр Иванович?

– Нет, нет, – молодецки вскочил со стула поручик, – теперь куда?

– Пожалуй, в сыскное.

Когда шли по дебаркадеру, распиравший от вопросов поручик не выдержал:

– Как теперь искать Афанасия Львовича? Это сродни поиску иголки в стогу сена, да ещё безлунной ночью.

– В чём—то вы правы, любезный Александр Иванович, не всегда убийца сидит на месте преступления, протягивая руки для арестования, приходится голову приложит, ноги, побегать, поискать. Не всё сразу.

– Кроме имени полезное почерпнули из рассказа начальника станции?

– Конечно, – Миша расплылся в улыбке, – портрет, подтверждение тому, что преступников трое, что они направились в столицу, что один из них знакомец нашего Федьки Весёлого. Разве ж этого мало?

– Не знаю, – признался пристав.

Когда Жуков кончил докладывать об узнанном от начальника станции, Путилин хотел подняться, но поморщился, почувствовав, как сильная боль пронзила правое колено.

– Итак мы имеем Афанасия Львовича и двух сотоварищей.

– Как вы и предполагали.

Иван Дмитриевич отмахнулся:

– Тоже не решимая задача. Значит, ты предполагаешь, что искомый гражданин имеет своей специальностью вскрытие сейфов и железных ящиков?

– Именно так я воспринимаю слова, высказанные Федькой начальнику станции Минцу.

– Вполне, может быть, правдой, но почему такой мастер пошёл на такое кровавое преступление?

Вопрос повис в воздухе.

– Душа человеческая – такая же тайна, как и он сам, – начал рассуждения, но был тут же перебит начальником:

– О душе потом поговорим, а ныне о нашем убивце. Какие соображения?

– Иван Дмитрич, с такими приметами я не припомню ни одного мастера по сейфам.

– Ну, Миша, ты меня удивляешь, – с хитринкой в голосе сказал Путилин, – а если подумать.

– Неужели на нашем горизонте попадалась эта личность? – Искренне удивился Жуков.

– Так и не вспомнил? Лошадиная физиономия с птичьим острым носом, всегда щеголевато одет, почти нет губ, Миша, я поражён твоей памятью.

– Неужели… – и умолк, прикусив язык.

– Сказал «аз», говори и «буки».

– Прохор Кузмин? – то ли спросил, то ли утвердительно сказал помощник.

– Не могу точно сказать, но больно уж похож, хотя, – поцокал языком Путилин, – но чем чёрт не шутит. Проверить надо Прохора, где был, что делал.

– Ясненько, Иван Дмитрич. Разрешите приступить?

– Ты ещё здесь?

– Иван Дмитрич, – уже взявшись за ручку двери, сказал Миша, – где ж мне искать Кузмина?

– Ты меня удивляешь, Михаил Силантьич! Конечно же на Сенной в известном тебе заведении.

На Сенную помощник начальника сыскного отделения Жуков прямо таки летел, подгоняя извозчика, нетерпение съедало более, нежели желание успеха.

Хотя глаза блестели и хотелось побыстрее добраться до площади, но мысли возвращались к Прохору. Вроде бы портрет, описанный Минцем, похож, тот же длинный острый нос, лошадиная физиономия, вот губы, но Кузмин всегда ходит с усами, да и не замечен он в кровавых делах, сейф вскрыть, так не составит труда, одно удовольствие. А вот человека жизни лишить? Не похоже на поведение, ой, как не похоже. Столько трупов. Хотя в жизни всякое бывает и человек становится зверем ни с того, ни с сего. В голову бешенство ударило, как те преступления, когда «жена мужа убоится», ан, нет, нож в грудь и вся недолга.

Только у дверей заведения Миша сообразил, что соваться в осиное гнездо не слишком разумно с его стороны, тем более, что за несколько лет помощника Путилина начали узнавать не только в лицо, но и по делам. Отступать не хотелось, честь дворянина была выше всякой опасности, и Жуков ступил в полутёмную залу с горящими кое—где масляными лампами, освещающими более себя, нежели близь расположенное пространство. Несколько минут глаза привыкали к полумраку, только после того, как Миша стал видеть, обратил внимание, что на него никто не взглянул и даже не обратил внимание, что пришёл новый посетитель.

В обычае Прохора сидеть в дальнем от входа углу, так спокойнее и когда полиция вдруг нагрянет, и когда надо незаметно исчезнуть через чёрный ход, не привлекая ничьего внимания.

Сейчас Кузмин сидел в благодушном состоянии, в непонятного цвета рубахе, расстегнутой у ворота и с тёмными пятнами пота, которые выделялись, когда Прохор размахивал руками. На лице мастера по сейфа такие глубокие морщины отпечатались и осоловелые глаза показывали, что он пьянствует не первый день, рядом сидели, лежали такие же осоловелые собутылники – прилипалы, которые, как мухи на дерьмо, слетались в предчувствии даровой выпивки и закуски.