Чтение онлайн

– Что ж, остаётся только поговорить с Казимиром Вячеславовичем.

– В сыскное или?

– В сыскное, здесь он будет нагл и не очень словоохочив, – Путилин сощурил глаза, – там. Миша, бери двух полицейских посолиднее видом, я думаю, Николай Петрович нам в этом посодействует. Не так ли?

– Само собой.

– Так вот, с двумя полицейскими поезжай в дом к Тржцинским, надевай на Казимира наручники и в сыскное, главное побольше шума.

– С превеликим удовольствием, – Жуков не мог скрыть лукавой улыбки.

– Да, вот ещё, – остановил помощника Путилин, – сажай в камеру на Большой Морской и пока не пребуду никаких объяснений с ним.

– Само собой разумеется.

Вечером, часу в десятом Путилин распорядился привести в кабинет Тржцинского—младшего. Казимир оказался высоким юношей с полоской намечающихся под носом усов. Серые глаза насторожено смотрели на Ивана Дмитриевича, но следов страха не было.

– Подозреваемый по вашему приказу, – начал сопровождающий, но осёкся, когда начальник сыска махнул рукой.

– Можете быть свободны, – и только после этого Путилин поднял глаза и пристально окинул взглядом стройную фигуру с поникшими плечами.

– На каком основании, – начал Казимир, но остановился, увидев скривившиеся губы сидящего за столом начальника.

– Присаживайтесь, господин Тржцинский, – спокойно произнёс Иван Дмитриевич, указал рукой на стул, – нам предстоит долгая беседа.

– Я не понимаю, – но вновь остановился.

– Михаил Силантьич, записывайте. – Путилин обратился к Жукову, который за столом в углу приготовился писать допросный лист. – Ваше имя.

– Моё? – растерялся Казимир.

– Да, ваше, надо же соблюсти формальную сторону дела.

– Пожалуйста, Казимир Вячеславович Тржцинский.

– Ваше звание.

– Из дворян.

– Какой губернии, уезда?

– Санкт—Петербурской.

– Вероисповедание.

– Католик.

– Число, месяц, год рождения.

– Девятнадцатое февраля тысяча восемьсот шестьдесят первый.

– Знаменательная дата, – Иван Дмитриевич смотрел в глаза юноше.

– Я не понимаю.

– Род ваших занятий.

– Пока не определился. В чём собственно дело?

– Ранее находились под судом?

– Нет, – почти крикнул Казимир, – на чьё имя я могу написать жалобу?

– Не будем спешить, господин Тржцинский, – за окном прекрасный вечер, потом наступит не менее прекрасная ночь. Нам же с вами ведь спешить некуда?

– Ничего не понимаю, приезжают домой хватают, как, как, – он подбирал слово, – как какого—то каторжника.

– Ваша сестрица Анна Вячеславовна замужем за господином Котельниковым? Так?

– Так, но какое касательство имеет она ко всему этому? – Казимир указал руками на кабинет.

– Господин Тржцинский, не будем спешить. Я не буду повторять вопроса, видимо, вы его помните?

– Да, моя сестра Анна, урождённая Тржцинская, – сквозь зубы сказал юноша, – теперь носит фамилию мужа – Котельникова.

– Прекрасно, вы не нервничайте, а просто отвечайте на вопросы. Котельниковы проживают по улице Песочной, в доме номер сорок восемь. Так?

– Да так.

– Прекрасно. Как часто вы бываете у них в доме?

С губ Казимира была готова сорваться дерзость, но он осадил себя и немного успокоился.

– Каждый день я у них обедаю.

– Каковы у вас отношения с господином Котельниковым?

– Как у родственников, – процедил Казимир.

– Можно записать – превосходные? – Иван Дмитриевич играл роль недалёкого чиновника.

– Записывайте, как хотите, – отмахнулся юноша.

– Нет, так никак невозможно. Я не могу писать в допросном листе свои слова, мне нужны ваши ответы.

– Пишите превосходные.

– С каких пор вы ежедневно бываете в доме Котельникова?

– Зачем вам? – Грубо сказал юноша. – Извините, не поинтересовался, с кем, собственно, имею честь, – он выделил слово «честь», – беседовать.

– О простите великодушно, – взгляд Путилина не изменился, а так же открыто смотрел в глаза Казимира, – можно меня именовать Иваном Дмитричем, если по должности, то я – начальник сыскной полиции, если по чину, так действительный статский советник. Называйте меня, как вам сподручнее, только в кузовок не сажайте.

– Что? – не понял слов Путилина юноша.

– Ничего, не обращайте внимания, это я по—стариковски ворчу. Так с каких пор?

– Не помню.

– Так значит, для поддержания родственных отношений бываете у сестрицы?

– Да.

– Помогает ли она вам?

– В каком смысле?

– Вы нигде не служите, не учитесь, по вашим же словам, ищите себя в жизни. Вы располагаете средствами?

– Нет, – Казимир закусил губу, сказанного не воротишь. Тут же быстро добавил, – мой отец имеет капитал.

– Понятно, он оплачивает все ваши расходы.

– Разумеется, – юноша откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу, демонстративно фыркнул и посмотрел на руки.

– И подарки, – Путилин поднял со стола бумагу, медленно надел очки, прочитал, – Варваре Григорьевне Чупрынниковой?

– Кому? – Казимир густо покраснел, на висках выступили капли пота.

– Варваре Григорьевне Чупрынниковой, проживающей, – Путилин вновь поднял лист бумаги и назвал адрес.

– Я, – и умолк.

– Вы же сказали, что ваш батюшка статский советник Тржцинский оплачивает ваши счета?

Юноша молчал.

– Значит, и квартиру, которую вы снимаете для тайных встреч, – прозвучал новый адрес, – кстати, об этом поведал хозяин, что вы лично ему платили, потом дворник, продолжать?

– Не надо, – кадык резко опустился и поднялся.

– Так ваш батюшка плачивал? Мне жаль ваших молодых лет, – Иван Дмитриевич достал из ящика шёлковый платок, развернул его, лучи лампы заиграли на драгоценных камнях, – вам ещё предстоит разговор не только с сестрой, но главное, с зятем. А сейчас ничего не желаете мне рассказать?