Петербуржцы
Шрифт:
– Ты была очень пьяна.
– Это моё обычное состояние.
– Что ещё? – задумался Вовка. – Все искали маленький элемент мужского гардероба.
– Кончай!
– Именно! В него обычно кончают! – засмеялся Вовка.
– Ладно, хватит! – вмешался я. – Дело было так…
Я рассказал всё, что мы видели тем вечером. Женя слушала очень внимательно, ни разу не перебив. Её лицо оставалось неподвижным, только глаза из пьяно-пространственных становились всё более осмысленными.
– Зачем ты подписал бумагу? – спросила она у Вовки, когда я закончил рассказ.
– Так они сказали…
– Ты видел, что подписываешь?
– Было некогда…
– Ты мне жизнь испортил, козлина! – налетела она на Вовку. – Убирайся вон!
Она, неистово матерясь, пыталась пнуть обидчика. Я стоял между ними, стараясь уладить неожиданный конфликт. Вовка испуганно и не очень умело оправдывался. Даже Даник перестал храпеть и приоткрыл заспанные глаза, тут же получив затрещину от Жени, зачем-то переключившейся на него.
Ошеломлённый Даник, что-то бормоча, направился в коридор и схватился за обувь. Мы последовали его примеру. Пока Вовка натягивал ботинки, на него продолжал сыпаться град шлепков от хозяйки квартиры. Я настаивал на мирном разрешении конфликта, но мои справедливые доводы оставались без внимания.
Женя открыла дверь и поочерёдно вытолкала за порог Даника и Вовку. Когда я хотел проследовать вслед за ними, дверь захлопнулась, едва не коснувшись кончика моего носа.
– А я?
– А ты остаёшься!
– Нет уж, я тоже пойду, – пытался я вяло сопротивляться.
– Ты же не оставишь расстроенную девушку одну, – она резко переменила тон.
– Ладно, ещё посижу, – капитулировал я. – Но только полчаса.
7
Я проснулся с дикой головной болью. Мне не хотелось открывать глаза, было страшно возвращаться в реальный мир. Постепенно в голове воскрешались события вчерашнего вечера. С каждым новым воспоминанием становилось всё более стыдно. Хотелось снова заснуть и не просыпаться, по крайней мере, до следующего пришествия.
Конец ознакомительного фрагмента.