Петербуржцы
Шрифт:
– Вот тебя торкнуло, – заметил я.
– Не, это, правда, смешно. Разве нет? – он вытирал выступившие от смеха слёзы. – Ну и хрен с вами. Как вы думаете, в этой говнотечке кто-нибудь водится?
– А как же! Всякие кишечные палочки, – заявил Андрюха.
– Ха! Не, я имею в виду какие-нибудь настоящие звери. Ну, там крокодилы или бегемоты.
– Это маловероятно, – предположил Андрюха.
– Надо проверить!
Никита взял длинную палку, валявшуюся неподалёку, и пошёл к реке. Рядом с берегом лежало широкое бревно, частично погружённое в воду. Никита забрался на это бревно и принялся мутить воду палкой.
– Ну как успехи? – крикнул я.
– Я чувствую, что здесь есть жизнь! – ответил Никита.
– Да в этом говне ни одна тварь не выживет!
– Ни хрена! Кажется, я что-то нащупал!
Никита упорно тыкал палкой в одно и то же место.
– Что-то мягкое! По любому бегемот!
Тут мы увидели, как Никиту отшатнуло так, что он едва не слетел с бревна прямиком в грязную жижу. Он уставился в одну точку на воде и не сводил с неё взгляд.
–Чё ты там увидел? – спросил Вовка.
Никита продолжал молча смотреть на воду.
– Надо проверить, – предложил я.
Мы все вместе поднялись с насиженных мест, и подошли к замершему над водой Никите. Приближаясь, я заметил что-то массивное рядом с бревном, на котором он стоял. Подойдя вплотную к берегу, мы все увидели полуразложившийся женский труп. Девушка была абсолютно голой. Тело оказалось покрыто множественными сиреневыми подтёками и мелкими порезами, в светлые длинные волосы вплелись похожие на морскую капусту водоросли.
Я посмотрел на Никиту, который по-прежнему не отводил глаз от трупа. Его лицо приняло бледный оттенок, несильно отличающийся от цвета кожи утопленницы.
– Надо вызвать ментов, – выговорил Вовка.
– Ты гонишь, мы только что употребили, – логично заметил Андрюха.
– Ник, слезай с бревна, – предложил я.
Никита, словно не узнавая, посмотрел на меня безумными глазами и тихо сказал:
– Я не виноват.
11
В парадной было сильно накурено. На широких подоконниках стояли выцветшие металлические банки от кофе, под завязку набитые хабариками и прочим мусором. На некоторых из этих подоконников покуривали и выпивали подозрительные экземпляры, провожавшие всех незнакомцев надменным взглядом. В большинстве своём они были одеты по-домашнему: майка-алкоголичка, спортивные штаны и резиновые тапочки на голую ногу.
– Ты на хера такие локоны отрастил? – спросил один из этих персонажей поднимающегося по лестнице Никиту.
Никита проигнорировал вопрос босоногого задиры.
Поднявшись на последний этаж, он нажал на звонок возле одной из дверей. Внутри ревела громкая музыка, так что мелодия от звонка растворилась в этом грохоте. Тем не менее, замок хрустнул, и дверь открылась.
– Братан, я уж думал не придёшь! – обрадовался невысокий парень с короткой стрижкой и физиономией уголовника-рецидивиста.
– Чтобы я не пришёл на хорошую движуху?! – возмутился Никита. – Тем более повод есть, сколько тебе стукнуло?
– Юбиляр! Уже два десятка лет, как топчу эту сраную землю.
– Круто, наш Вадик теперь большой мальчик. Лови презент, – Никита вытащил из рюкзака бутылку виски «Ред Лейбл».
– От души, братан. Проходи.
Они пошли в самую дальнюю часть длинного коридора. Одна из многочисленных дверей, расположенных с левой стороны стены, со скрежетом приоткрылась, и оттуда вылезла круглая пьяная морда с чёрной повязкой на одном глазу.
– Мужики, накапайте полтишок. Подыхаю, – жалобно промямлила морда.
– Хрен тебе в рот, а не полтишок! Алкаш вонючий! Третью неделю жрёшь, свинья! – донёсся из-за двери измученный женский голос. – А вы чтобы музыку свою уродскую вырубили! У меня ребёнок здесь!
Парни, не обращая внимания, дошли до крайней двери, откуда и доносилась музыка. Внутри, на массивном диване, занимающем большую часть комнаты, развалились несколько парней и девчонок. Все они были давние знакомые Никиты.
– Ник, бля, ты бы ещё завтра пришёл! – обрадовался его приходу пьяный парень в очках по имени Ярик.
– Смотрю, ты и без меня успел нажраться.
– Без тебя праздник – не праздник! – не унимался Ярик. – Давай, штрафную!
Никита выпил из пластикового стаканчика конскую дозу тёплой водки и закусил остывшими пельменями. В груди немного потеплело.
– Я что – последний? – спросил Никита, прикончив тарелку с пельменями.
– Почти, – ответил именинник. – Только Лёня остался. Он сказал, что с новой тёлкой придёт. Ой, извините дамы, со своей новой второй половинкой.
– Ооо, да Лёня самец. И как она?
– Да я сам пока не видел.
– Посмотрим.
– Чё, может пора употребить кое-что покруче водки? – загадочно предложил Вадик.
– Ну, удиви, – сказал Ярик.
– Праздничный кокос, дамы и господа! – Вадик вытащил из кармана пакетик с белым порошком.
– Ты где достал? – удивился Никита.
– Были б деньги…
– Не, я не буду.
– Ты чё, Ник? Нормальный кокс, ты такого не пробовал. У серьёзных людей брал.
– Да мне срать, где ты брал. Я завязал с этим делом. Лучше…
Никиту прервал дверной звонок. Вадик вскочил с дивана и побежал открывать дверь.
Через пару минут в комнату вошли смущённые Вадик, Лёня и Нэнси. Никита не видел Нэнси с того самого дня в отделе милиции. В первое время он старался дозвониться до неё, несколько раз приходил к ней домой. Но телефон она не брала и двери не открывала. После нескольких безуспешных попыток, Никита махнул рукой.
За то время, что они не виделись, Нэнси сильно изменилась. Она перекрасила волосы из жгуче-тёмного в родной каштановый, убрала пирсинг из носа и губы, да и в одежде теперь явно предпочитала более классические сочетания.
В компании, где все прекрасно знали о былых отношениях между Никитой и Нэнси, воцарилось неловкое молчание.
– Всем привет! Сто лет не виделись! – прервала паузу Нэнси.
– Дорогая, тебя не узнать! Отлично выглядишь! Тебе так идёт! – затараторили девчонки и побежали обнимать старую подругу.
Девичьи щебет успокоил напряжённую атмосферу, и вечеринка потекла дальше. Большая часть гостей налегала на алкоголь. От кокаина отказались все, кроме Вадика и Ярика. Эти двое свернули две трубочки из десятирублёвой банкноты и, подражая героям голливудских фильмов, втягивали в себя рассыпанный на журнальном столике белый порошок.