Чтение онлайн

Всё проходит, и это пройдёт. Я прекрасно помню тот день, когда мама заявила, что мы переезжаем в отдельную квартиру. Джойстик от Денди выпал из рук, капли дождя затарабанили по подоконнику, мир предательски терял привычные очертания. Мне было шесть лет, я ходил в подготовительную группу детского сада и считал себя вполне состоявшимся человеком. И тут эта новость про переезд! Это не было вопросом: «Не желаешь ли сынок перебраться на постоянное место жительства в другую квартиру?». Нет, это было безапелляционное: «Мы переезжаем!». «А как дальше жить? – вопрошал я небеса. – Как жить без привычного вида из окна? Без длинного общего коридора с загадочным металлическим сундуком в углу? Без Альфииных конфет? Как жить без Никиты в соседней комнате?».

Новый год я встречал уже в новом жилище. Оказалось, что жизнь в отдельной квартире имеет свои преимущества. Да и вообще, в детстве все перемены сперва приобретают элемент трагичности, а затем быстро растворяются в длинной череде неповторимых дней. К тому же переехали мы недалеко, новая квартира находилась в десяти минутах езды на трамвае от старой, так что наша дружба с Никитой легко выдержала этот поворот судьбы.

Никита пошёл в ту же школу, что и я, но учился на класс младше. Не скажу, что мы часто контактировали в школьных коридорах, у каждого была своя компания. Из начальной школы мне запомнились только два случая, связанных с Никитой. Первый, это когда он с воплями и пинками был выгнан девочкой по имени Олеся из кабинета, где базировался мой класс. Он всего лишь хотел что-то мне передать, но Олеся приняла его приход за акт агрессии вкупе с незаконным пересечением границы и предприняла действия с целью выдворить чужака с территории родного кабинета. Её предприятие закончилось успехом, Никита позорно ретировался, затерявшись в сутолоке коридора. Второй случай получился более скандальным. Однажды, проходя мимо Никитиного класса, я увидел его сидящим на полу и рыдающим навзрыд. На вопрос: «Что случилось?», я услышал невнятное: «Ничего, отвали». После нескольких минут расспросов, мне удалось выяснить, что Никиту сильно отпинали двое одноклассников. В его классе учились два брата грузина, уже не помню, как их звали, но один из них был явным переростком – года на три старше своих одноклассников. У Никиты постоянно происходили конфликты с этими грузинами, что в итоге привело к слезам в коридоре. Я посовещался с парнями из своей параллели, и мы вынесли вердикт, что драка два на одного это нечестно. Было решено, что Никита должен подраться с кем-то одним из братьев. Никита не сильно обрадовался нашему решению, пожалуй, он счёл бы справедливым вариантом избить ненавистных грузин всей толпой, но отказываться от драки было бы слишком малодушно, никто бы не понял это решение. Из грузин вызвался сражаться тот, что был переростком, довольно предсказуемый выбор. На большой перемене два бойца сошлись лицом к лицу в окружении беснующихся школьников. Бой проходил с явным преимуществом грузина, который раз за разом отправлял Никиту на паркет, но тот не сдавался. Словно разъярённый баран он поднимался и летел с кулаками на своего обидчика, тут же отправляясь обратно на пол. Это повторялось много раз, пока измученный грузин не завопил, что согласен на ничью. После этого их конфликты прекратились, а в конце года грузины, и вовсе, покинули нашу школу.

Когда происходит этот перелом, делающий из хороших мальчишек плохих молодых мужчин? Когда в руках вместо велосипедного руля и футбольного мяча появляются бутылка пива и пачка сигарет? Я же помню, как мы с Никитой в дурацких одинаковых куртках проехали на великах через весь город, выслушав в свой адрес немало интересных слов от рассерженных пешеходов на Невском проспекте. Я помню, как Никиту не взяли в футбольную секцию, куда я его притащил за компанию, думаю, что он даже обрадовался этому решению тренера, потому что совсем не любил пинать мяч. Я помню дядю Гену, который работал администратором компьютерного клуба, и его недоверчивый взгляд, когда мы врали, что умеем обращаться с компьютерами. Я помню, как Никита превратился в высокого смазливого брюнета и стал ловить на себе любопытные взгляды девчонок. Я помню трансформаторную подстанцию, за которой мы делали первые затяжки во время перемен. Я помню тёмную парадную, пластиковые стаканчики и бутылку портвейна. Я помню, как всё начиналось. Я помню время, когда казалось, что конец не наступит никогда.

Как я уже сказал, Никита не был обделён женским вниманием. Я всегда считал себя высоким парнем, но даже я был почти на голову ниже его. Насколько мне известно, в нём сплелись южные и северные гены. Такое сочетание подарило Никите угольно-чёрные волосы и выразительные большие глаза вместе со светлой кожей и правильным овалом лица. Подобный типаж без труда вызывал девичьи вздохи. Но сердце Никиты было неприступно для петербургских школьниц.

Каждое лето он ездил к бабушке в Архангельскую область. Бабушка проживала в небольшом посёлке на берегу реки Двины. Представьте, как бурлит кровь у подростка, вдыхающего наполненный свободой летний воздух бескрайнего русского севера. Какая палитра чувств закипает внутри переполненного жизнью молодого человека в окружении великих рек и непролазных лесов. А вокруг сверкают обнажёнными ножками молоденькие барышни с их естественной северной красотой. Как здесь устоять нормальному городскому пацану? Никита и не устоял, влюбился в одну из деревенских богинь. Звали богиню – Света. Каждый год Никита с нервным трепетом ждал наступления лета и поездки в деревню к своей возлюбленной. Девушка отвечала взаимностью. Их связь была настолько сильна, что у петербургских обольстительниц не оставалось ни единого шанса на Никитино внимание.

2

К вечеру жара немного спала, но раскалившийся за день воздух остывал неохотно. Дышать было трудно, каждое живое существо задумчиво поднимало голову вверх, будто вопрошая небеса, когда они, наконец, смилостивятся над измученной землёй и наградят её долгожданной влагой. Небеса отвечали чёрными тучами, медленно ползущими в сторону деревни. В ожидании грозы все столпились возле реки. Двина манила спасительной, пусть и краткосрочной, прохладой. Целая орава уток возмущённо крякала в кустах, замолкая только в моменты погружения. За их суетой меланхолично наблюдали три местные дворняги, они иногда приподнимали головы, раздумывая, стоит ли погонять наглую птицу, но коварная жара быстренько умеряла их пыл. На этом же берегу возвышалось несколько беседок, в каждой кипела жизнь. В одних громко хохотали шумные компании парней и девушек, успевших отведать тёплого спирта, оттого горячих не только снаружи, но и внутри. В других расположились представители старшего поколения, они подошли к вечернему променаду более основательно: мужчины, старательно скрывая счастливое возбуждение от надвигающейся пьянки, деловито возились с костром, женщины накрывали столы и жаловались на непогоду, а детишки бултыхались в нагретой за день реке.

Никита также не устоял перед магическим притяжением воды. Правда, его локация отличалась от общепринятого места сборов. Он лежал на травянистом берегу, где-то в пятистах метрах в сторону от шумных беседок. Сегодня у него были другие планы, в которых не находилось места тёплому спирту и крикливым деревенским жителям. Он потягивал сигарету, наблюдая за быстрым течением Двины, и размышлял о прошлой ночи.

Прошлой ночью случилось то, что с трепетом ожидает каждый подросток.

Большая компания местной молодежи встретилась поздним вечером в месте, которое известно в деревне под названием – «Точка». «Точка» это обычная полянка в лесу, где молодежь собирается летними вечерами у костра, чтобы выпить, поболтать, покрутить романы. Пожалуй, в каждой деревне есть что-то подобное. Никита только приехал, так что для него это была первая «Точка» нынешним летом. Здесь он встретил Свету, после многомесячной разлуки. Сперва, было неловко, даже несмотря на то, что весь год они переписывались и несколько раз даже созванивались, волнение не позволяло обоим расслабиться и получать удовольствие от долгожданной встречи. Слово за слово, стакан за стаканом и неловкость стала растворяться в вечернем сумраке. Никита много болтал, старался шутить заплетающимся языком, в общем, пытался произвести наилучшее впечатление. Света охотно хохотала даже над не самыми удачными шутками и настойчиво кидала в его сторону недвусмысленные взгляды.

Вскоре совсем стемнело, и влюблённые парочки стали рассыпаться по округе. Света взяла хорошенько захмелевшего Никиту за руку и повела его в тёмную глубину леса. Они отошли на пару сотен метров от костра, так что красный свет пламени едва виднелся среди деревьев.

– У тебя уже было, там? – спросила Света.

– Где? – переспросил взволнованный Никита.

– В Питере.

– Нет, я же с тобой.

– Ты такой милый! – Света крепко прижалась к нему, размякшая от такой верности.

– А у тебя? – спросил Никита.

– Нет, конечно, нет!

– Даже с Рыжим не было? Он хвастался, что всю деревню поимел!

– Да кого он мог поиметь?! Соседскую свинью?

– Ха-ха! Точно, это его максимум! – заржал Никита.

– Тише, – Света одной рукой прикрыла ему рот, а второй расстегнула пуговицу на джинсах…

Сутки спустя, лёжа на траве, Никита жадно вглядывался во всякую мелочь, стараясь уловить ожидаемую перемену в окружающем пейзаже. Но река всё также меланхолично несла свои воды далеко на север, комары с прежней наглостью кружили над головой в поисках свежей крови, а сигарета медленно тлела в руках, изредка наполняя лёгкие обжигающим дымом. Мир не перевернулся. Разве что, сердце бешено колотилось, разливая по телу молодую горячую кровь. И вот уже река как-то особенно широка и быстра, да и комаров, кажется, меньше, чем обычно, а сигарета тянется невероятно легко, освежая раскалённые мозги. Можно жить, можно наслаждаться каждым мгновением, каждым глотком воздуха, можно получать удовольствие от невыносимой жары и жгучих морозов, от проливного дождя и засушливого лета, от ураганного ветра и полного штиля. И мир такой большой, непостижимо большой. Как же увидеть всё? А ведь нужно, просто необходимо, видеть всё собственными глазами! Нужно пересечь Америку от Нью-Йорка до Сан-Франциско, нужно прогуляться по африканской саванне в окружении львов и бегемотов, нужно выпить чашечку кофе на Монмартре в Париже, нужно полетать на доске где-нибудь на побережье Австралии или на снежных альпийских склонах. Столько всего нужно успеть! Хорошо, что время бесконечно. Всё только начинается! Всё ещё впереди: и Америка, и львы, и кофе, и волны, и склоны. Первый шаг во взрослую жизнь сделан. А когда ты взрослый, ты сам хозяин своей судьбы. Все твои желания зависят, только от тебя. Вот он мир, перед тобой. Просто возьми его!

– Давно ждёшь? – прервал Никитины размышления знакомый голос.

– Всю жизнь, – ответил он, слегка приподнимаясь.

– Значит давно, – заметила Света, усевшись рядом.

– Нестрашно. Ведь дождался.

Пару минут они молча смотрели на реку.

– Жарко сегодня, – наконец вымолвил Никита.

– Да уж.

– Вот тебе и север.

– Ага.

Они опять замолчали. На этот раз молчание прервала Света:

– Надолго приехал?

– На две недели.

– Почему так мало?

– Хотел поработать на каникулах.

– Проблемы с деньгами?

– Как и у всех. Да и пора уже самому зарабатывать.

– А я? Я не хочу быть девушкой на две недели.

– Ты не девушка на две недели. Ты на всю жизнь.

– Правда? – она положила голову ему на колени.

– Правда.

– Просто я хочу, чтобы мы всё время были вместе. Письма, звонки это всё не то. Я хочу быть с тобою рядом.

– Я тоже.

– Так переезжай сюда.

– Что за глупость?

– Почему?

– Потому что я из Питера. А из Питера не уезжают…

– Так может мне перебраться туда, раз там так прекрасно?

– Ты серьёзно?

– А что? Я в следующем году заканчиваю школу, надо куда-то поступать. Так почему бы не туда?

– А ты поступишь?

– А ты сомневаешься?

– Можно будет снять квартиру.

– Да, я могу учиться и работать.

– Придётся сегодня выпить, – с серьёзной физиономией заявил Никита.

– Зачем?

– Так я сегодня практически женился, нужно отметить!