Чтение онлайн

На площадку выходят две двери, обитые войлоком, одна напротив другой, между ними как раз и расположено окошко. На каждой двери самодельные таблички со списком жильцов и количеством звонков к каждому из них. Обе двери, кроме того, увешаны почтовыми ящиками. Да, давненько же я не видел таких квартир. Они уже кажутся прямо какими-то доисторическими. Я звоню, согласно указанию на табличке, четыре раза и терпеливо жду. С каждой секундой надежда, что Катя дома, тает. В самом деле, сейчас как раз середина дня, Катя прибежала пообедать и снова уехала на работу. Прождав минуты две, я звоню опять, уже только для очистки совести. К сожалению, встреченная мною девушка оказалась не слишком-то наблюдательной. Я решаю про себя, что если не откроют и сейчас, то я позвоню к соседям, последовательно по всему списку вплоть до семи звонков семейству со странной фамилией Холобабовы. Кто-нибудь из соседей должен ведь знать, когда Катя будет дома.

Внезапно я слышу за дверью быстрый топот каблучков, щелкает замок, дверь порывисто распахивается, и на пороге появляется высокая тоненькая девушка в потертых джинсах, с накрученным на голове полотенцем.

Увидев меня, девушка восклицает:

– Ой, извините! Голову мыла и ваши звонки сразу не услышала! Вы ко мне?

– Наверное, - улыбаюсь я.
– Вы Катя Стрелецкая?

– Ага. Проходите. Вон, третья дверь налево. Я сейчас.

Она, повернувшись, стремительно исчезает в глубине коридора, а я еще секунду стою, оглядываясь и соображая, какая именно дверь мне указана.

Темный и длинный коридор заставлен вещами. Какие-то столы, коляски, чемоданы, корзины громоздятся вдоль стен чуть не до потолка, свободное пространство между ними занято подвешенными на гвоздях велосипедами, санями и даже лыжами. Найти в этом хаосе указанную мне дверь представляется в первый момент немыслимой задачей.

И все же в конце концов я добираюсь до Катиной комнаты. Она оказывается неожиданно большой, светлой и просторной.

Я осторожно опускаюсь на диван, расстегиваю пальто, снимаю шапку и, оглядываясь по сторонам, Поджидаю хозяйку.

Через минуту она появляется все с тем же белым тюрбаном из полотенца на голове, но уже в какой-то другой, как мне кажется, кофточке, энергичная, оживленная и слегка сконфуженная.

– За вид мой покорнейше прошу извинить, - объявляет она с некоторым даже вызовом.
– Гостей не ждала. Утром только из командировки вернулась. Итак, какое у вас ко мне дело, выкладывайте. И не забудьте сказать, откуда вы сами.

Она устраивается в уголке дивана, ставит между нами пепельницу и, свободно перекинув ногу на ногу, со вкусом закуривает. Ужасно она какая-то длинная, с прямыми плечами, тонкой шеей, нескладная и в то же время по-своему изящная.

– Чтобы не забыть, сразу скажу, что я из милиции.

– Ого!
– восклицает Катя.
– Это уже интересно.

– Вы, кажется, подруга Веры Топилиной?

– Не "кажется", а точно, - она резко поворачивается ко мне, и в чуть раскосых, темных глазах ее вспыхивает тревога.
– Что случилось?

Ох, до чего же мне тягостно который раз сообщать о гибели Веры! Прямо как вестник несчастья появляюсь я в чужих домах.

– Вера погибла, - говорю я тихо.

– Да?! Ну вот!..
– с отчаянием восклицает Катя и стукает себя кулачком по колену.
– Что она с собой сделала?

– Скорей всего, с ней сделали.

– Ой!..

Катя кусает губы. Но это гордая девушка, и при постороннем она не собирается плакать. Лишь скуластое лицо ее с чуть раскосыми глазами и крупным ртом словно бы каменеет. Она отворачивается от меня и, глубоко затянувшись сигаретой, глухо спрашивает:

– Ну, а все-таки как это случилось?

Я ей в общих чертах рассказываю, где и когда нашли Веру и что мы по этому поводу предполагаем.

– Но она пришла туда с каким-то человеком, - говорю я.

– Конечно, не одна!
– раздраженно восклицает Катя.

– Мы вас просим помочь нам разобраться в одном вопросе, - продолжаю я, стараясь не замечать ее вызывающий тон, ведь каждый переживает горе по-своему.
– Так вот. Был у Веры человек, который мог ее ревновать, преследовать, в общем, который любил ее?

– Был, - по-прежнему глядя в сторону, отрывисто произносит Катя.
– Что из этого?

– Кто он такой?

– Не знаю...

– А Вера его любила?

– Да.

– Ну, и почему же они...

– Не знаю, - все так же раздраженно цедит сквозь зубы Катя.
– Не хотела выходить за него, и все. Бред какой-то!

– Но все-таки должна же быть какая-то причина?

– Не знаю, не знаю. Она ничего не желала мне говорить!

– Но вы можете что-нибудь предположить?

– Интересно, что это я могу, по-вашему, предположить? Ну, болела она. Может быть, не хотела его связывать. Верка была до невозможности благородна.

Я качаю головой:

– Отпадает. Проверял. У нее была язва желудка. Не такая уж страшная болезнь.

– Ну, тогда не знаю! Надо же!..
– Она снова со злостью стукает кулачком по колену.
– В голове не укладывается. Только звонить ей собралась.

– Это с ним Вера не хотела встретиться летом в Тепловодске?

– Вполне возможно.

– А где они познакомились?

– Там и познакомились. Впрочем, не уверена. Ведь у этой дурехи все надо было клещами вытягивать. Ну, что я теперь без нее делать буду?!.

– Вы никогда не видели этого человека?

– Представьте себе, один раз видела. Столкнулись. Он ведь не москвич. Я от нее уходила, а он явился. Приехал. Верка жутко смутилась, и я уж поспешила ретироваться. А хотелось бы с этим молодцом познакомиться.

– Если вы его сейчас встретите, то сможете узнать?

– Конечно. Зрительная память у меня отличная. Только мне встречаться с ним уже без надобности.

– А здесь его нет?

Я вынимаю из пиджака взятую у Нины фотографию и протягиваю ее Кате.

Фотография эта сделана где-то в окрестностях Тепловодска. Снята группа отдыхающих, среди них и Вера. Обычная экскурсия, человек двадцать. Весьма живописно расположились среди скал. Возле Веры, которая выглядит как-то смущенно, словно ей неловко фотографироваться здесь, стоит молодая женщина, она обняла Веру за талию и чему-то улыбается. А рядом расположились трое мужчин, молодые, темноволосые, в белых рубашках, у одного ворот расстегнут, двое других в галстуках. Вся эта группа держится как-то особняком от других экскурсантов.