Чтение онлайн

Когда наш транспортник перешёл в "кротовое пространство" лейтенант вызвал меня к себе для разговора с глазу на глаз.

– Рядовой Мак по вашему приказанию прибыл, сэр!

– Вольно рядовой.

– Есть!

– Я хочу поговорить с тобой по поводу произошедшего на складе лаборатории инцидента.

– Простите, но я вас не совсем понимаю, сэр.

– Тогда позволь тебе напомнить.

После нескольких нажатий на встроенную в письменный стол сенсорную клавиатуру появились два виртуальных монитора. Спустя пару секунд на них начали воспроизводиться видеозаписи, сделанные встроенными в бронескафандры видеокамерами. Видеофайлы демонстрировали отрезок короткого диалога между мной и Нильсом после того как он убил учёного с ребёнком.

– Теперь понимаешь?

– Так точно, сэр!

– А я вот не совсем, - пристально глядя мне в глаза произнёс лейтенант.
– Ты вроде уже не зелёный салага из учебки, а солдат, за плечами которого три десятка крупномасштабных боевых операций и как минимум более пары десятков тысяч трупов на счету. За два года, что ты в моём взводе, это первый раз, когда с тобой происходит подобная херня. Что это за спонтанные сантименты боец?!

Хотел бы я это знать. Хотя если быть честным, то ответ у меня был, но лейтенанту он очень не понравиться, впрочем, как и мне не нравиться подобное умозаключение. Очевидно, он об этом догадался и, перестав сверлить меня взглядом более добродушно усмехнувшись, произнёс:

– Считаешь что мы мало чем отличаемся от тех, против кого воюем? И даже ещё хуже?
– Я продолжал молчать.
– Расслабься рядовой, рано или поздно каждый об этом начинают думать, поэтому лучше сразу разобраться в себе и решить - способен ты дальше оставаться в славных рядах Мобильной Пехоты или нет. - Задумчиво почесав лоб сержант "нехорошо" улыбнулся, - да, кстати. Корабельный психолог уже долгое время изводит меня просьбами поработать с пехотинцами, так что отправлю-ка я тебя к ней в качестве дисциплинарного наказания. Сержант Санчес проводит тебя, а сейчас можешь возвращаться в казарму.

– Есть, сэр!

Сержант пришёл за мной примерно через час.

По негласному договору транспортный корабль был поделён на несколько частей - одна принадлежала флотским, а другая пехотинцам (они не мешали нам, а мы им), и поэтому рядовой мог пройти на другую сторону только в сопровождении офицера.

Первое что бросилось в глаза при переходе условного рубежа это праздное безделье экипажа. В отличие от матросов, техников и прочего персонала пехотинцы отдыхают только во сне, и за редким исключением нам иногда удаётся найти время, чтобы написать (или записать на камеру) письмо домой, посмотреть фильм, послушать музыку или почитать книгу. Недостаток свободного времени связан с тем, что при десантировании на поверхность планет или выходе в открытый космос организм пехотинца подвергается сильным перегрузкам, резкому перепаду давления, изменению уровня гравитации и радиации, и чтобы исправить последствия подобных негативных воздействий мы вынуждены проходить долгие и утомительные восстанавливающие медицинские процедуры. Само собой наша броня частично защищает от этого, но полностью обезопасить не может. Так же много времени тратиться на физические и интеллектуальные тренировки и занятия. Как спросите в таком случае не сойти с ума? Ответ прост - несколько видов гипноза, погружение в виртуальную реальность, разнообразные препараты (как говорят не вызывающие привыкания) и периодический полноценный отдых в течение двух или трёх недель в спокойно обстановке.

Добравшись до каюты-кабинета психолога Альбы Наварро, сержант при помощи интеркома оповестил её о нашем приходе, после чего мы получили разрешение войти. Внутри нас ждали шестеро человек - сама психолог и пятеро молодых людей (вероятно студенты-практиканты - три девушки и два парня). Оказавшись внутри, я встал у дверей, что вызвало несколько смешков и улыбок со стороны сторонних наблюдателей, а сержант, подойдя к хозяйке помещения, по всей форме отрапортовал о нашем прибытии.

– Благодарю вас сержант, - снисходительно улыбаясь ответила она ему.
– Можете сесть на диван. А вы рядовой подойдите ближе. Ну же, не надо меня бояться, я не кусаюсь.

Само собой я не двинулся с места, ожидая приказа сержанта. Тот хотел мне что-то сказать, но был остановлен властным жестом корабельного психолога. Молча встав с кресла, она подошла ко мне и попыталась взять под руку. Сделать ей это было крайне сложно, так как она едва доставала ростом до моего плеча, а свои руки я продолжал плотно прижимать к туловищу стоя по стойке смирно. За всем происходящим пристально наблюдали студенты.

– Расслабься Мак, - тихо произнесла она держа меня за руку, - не надо воспринимать меня как угрозу. Я не причиню тебе вреда.

Молча переведя взгляд на сержанта я заметил его слабый кивок головой и мысленно "поблагодарив" лейтенанта позволил психологу взять меня под руку и, сопроводив, усадить в большое мягкое кресло. Сев напротив она несколько секунд пристально смотрела на меня, ожидая, что я заговорю с ней, но, не дождавшись этого, начала первой:

– И так, лейтенант Бифф любезно разрешил мне поработать с тобой, а так же предоставил твоё личное дело, которое очень заинтересовало меня и моих студентов-практикантов. Скажи, ты правда ничего не помнишь из своего прошлого?

С ответом меня опередил сержант:

– Это не относиться к цели нашего визита, доктор Наварро.

– Позвольте мне самой решать, что относиться, а что нет, - тоном, не терпящим возражения, ответила психолог. Сержант Санчес слегка побагровел.
– Так как Мак?

– Так точно, мэм!

– И тебя это не беспокоит? А твои сослуживцы хорошо к тебе из-за этого относятся? Ведь ранее ты мог быть презираемым и ненавистным для "Оплота" пиратом, контрабандистом или даже работорговцем.

Прежде чем ответить я вновь мельком посмотрел на сержанта и заметил, как он с яростью сжимает кулаки. Мне и самому, если честно, подобные вопросы очень не нравятся, но что-либо ответить я не успел, так как доктор Наварро меня опередила:

– Тебя смущает присутствие сержанта? Если так, то мы можем попросить подождать его за дверью или вернуться в казарму.

– Я останусь здесь, - уже более грубо произнёс сопровождающий меня офицер.

– Неужели вы боитесь, что я "сломаю" вашего "оловянного солдатика"?!
– развернувшись к нему саркастически поинтересовалась хозяйка каюты-кабинета.

– Этот как вы изволили выразиться "оловянный солдатик", неоднократно рискуя собой спасал мою жизнь и жизни своих боевых товарищей, так что если вы буде продолжать вести себя подобным образом, то...

– Эта угроза?!
– искренне удивившись, перебила сержанта женщина.

– Предостережение, - сквозь зубы процедил офицер Мобильной Пехоты.

Во время этой небольшой перепалки я ради интереса глянул на студеньтиков. Один из парней, достаточно крупный надо сказать, волком глядел на сержанта, и казалось, был готов пустить в ход кулаки. Блаженный идиот. Если даже он и занимается регулярно какими-либо боевыми искусствами, то против не внушающего своим видом трепета сержанта он всё равно не продержится и десяти-двадцати секунд, так как инструктор по рукопашному бою Санчес способен один уделать четверых превосходящих его по габаритам пехотинцев, что впрочем, он иногда с удовольствием всем нам демонстрирует. На организуемых нами "турнирах" счастливчику, который сумеет одолеть сержанта, лейтенант обещает подарить висящие у него на стене в каюте механические часы (большая редкость в нашем высокотехнологичном компьютеризованном мире). Приз кстати до сих пор так никому и не достался.

Тем временем, проигравшая битву взглядов доктор Наварро примеряющим тоном обратилась к сержанту:

– Простите, это первый раз в моей практике, когда я общаюсь с пехотинцами, и по этому, если я вас чем-либо задела или обидела, прошу прощение, - после чего развернулась ко мне.
– Чтобы наша беседа была менее напряжённой и более, так сказать, откровенной, я "исключу" некоторые негативные факторы.

После этих слов она, взяв в руки небольшой пульт, начала менять в помещении освещение. В итоге диваны, где сидели сержант и студенты-практиканты, скрылись во тьме, а мы с доктором очутились в полумраке. Далее после нескольких дополнительных манипуляций появился камин, в котором весело плясали языки пламени и трещали поленья, а всё видимое пространство превратилось в небольшую отделанную деревом уютную комнату с висящими картинами на стенах и стоящими в углу большими напольными часами. В этой дополняющей реальность голограмме было даже большое окно, за которым в лунном свете медленно падали крупные пушистые снежинки.