Чтение онлайн

– Как тебе обстановка? Нравиться?

– Да, мэм.

– Так, давай на время оставим весь этот официоз и представим что мы просто двое давно не видевших друг друга знакомых. И постарайся не обращать внимания на невидимых наблюдателей. Хорошо?

– Та... э-э-э, хорошо.

– Вот и замечательно, - слегка улыбнулась моя собеседница.
– Для начала расскажи, как ты принял решение поступить на военную службу, да ещё и в Мобильную Пехоту?

– Я плохо помню это, но тогда со слов врачей и правительственной комиссии это был единственный для меня способ остаться в "Оплоте". В пехоту я попал после собеседования с офицером-распределителем на призывном пункте, поскольку выяснилось, что для каких-либо иных занятий и родов войск попросту непригоден.

Из-за камина послышалось несколько тихих смешков и еле слышимый комментарий.

– Тебе тяжело было в подготовительном лагере?

– Там всем было тяжело, - вспомнив прошлое я невольно улыбнулся.

– Но ты остался до конца, хотя в любой момент мог его покинуть.

– Нет, не мог.

– Почему?
– не поняла доктор Наварро, - Ведь прохождение срочной военной службы является добровольным решением.

– Поэтому я и остался. К тому же обучение в лагере на тот момент наполняло мою жизнь хоть каким-то смыслом.

– А что наполняет твою жизнь смыслом сейчас? Ведь у тебя нет ни семьи, ни дома, ни друзей.

– Вы ошибаетесь, доктор. Моя семья и дом - Мобильная Пехота, а друзья - пехотинцы от рядового до генерала.

– Но ведь так не может быть, - возразила она мне.

– Почему?
– искренне удивился я.

– Потому что семья это, прежде всего твои родители, братья, сёстры, дяди, тёти, бабушки, дедушки и прочие люди с которыми ты знаком практически с самого рождения, и которые стали членами твоей семьи, например жена и дети. А дом это то место, куда ты можешь в любой момент вернуться и где тебя всегда рады видеть, - и после небольшой саркастической усмешки добавила, - ну а как рядовой вообще может быть другом генерала?

– Очень просто, - пожав плечами ответил я, - ведь когда-то генерал тоже был рядовым. К тому же все офицеры, в том числе и генералы, идут в бой наравне вместе со своими солдатами, а в бою важно знать, что ты доверил свою жизнь в надёжные руки, и быть абсолютно уверенным в том, что тебе всегда придут на помощь. Разве это не делает всех нас одной большой семьёй?

В глазах моей собеседницы застыло недоумение. После полуминутного молчания она всё же с недоверием произнесла:

– Ты это серьёзно?

– Да, - твёрдо ответил я ей.

– Прости, но для меня подобное звучит полнейшим бредом.

"А я знаю несколько десятков тысяч людей, которые так не считают" - мысленно ответил я ей, но вслух произнёс следующее:

– Вы когда-нибудь держали в руках оружие, доктор?

– Да, мы психологи, как и все остальные, сдаём нормативы по стрельбе из импульсных винтовок.

– А вам когда-нибудь приходилось убивать?

Округлив глаза, она выразительно посмотрела на меня и через несколько секунд ответила:

– Разумеется нет! Я даже мысли не могу допустить, чтобы по собственной воли лишить кого-либо жизни!

– И даже если от этого будет зависеть жизнь члена вашей семьи? Например, ваших родителей или детей?

Последняя фраза заставила её серьёзно задуматься на несколько минут. В ходе размышлений я заметил едва выступившие слёзы у неё на глазах. Быстро смахнув их и шмыгнув носом она тихо ответила:

– Меня до дрожи пугает то, что ты сейчас произнёс, и если подобное когда-либо случиться, то я сойду с ума. Нет, мне не хватит сил сделать этого.

После небольшой паузы она пристально глядя мне в глаза спросила:

– Ты что-нибудь чувствуешь когда убиваешь?

– В бою на это нет времени.

– Но присланный сержантом видеофайл показывает, что это не совсем так. Ты осуждаешь поступок того пехотинца?

– Нет.

– Но как мне показалось, ты вовсе не желал смерти той женщины и её ребёнка.

– Это от неожиданности, - уверенно ответил я.
– Ранее мне не приходилось во время боя непосредственно сталкиваться лицом к лицу с детьми, но в следующий раз подобного не повториться. Я не стану медлить и пытаться оправдывать свои действия.

– В твоём личном деле указана чудовищная для меня цифра в более чем несколько десятков тысяч отнятых человеческих жизней, и это только примерная оценочная цифра, которая наверняка в разы больше. Разве после всего этого ты...

– Чего вы хотите добиться подобными вопросами?!
– грубо перебил я свою собеседницу.

– Мне просто интересно кого это?
– удивлённо ответила она.

– Какого что?!
– неожиданно для себя самого я начал терять самообладание.
– Убивать?! Своими глазами видеть гибель друзей стоя в двух шагах от них?! Или каждый раз по приказу добровольно отправляться на верную смерть?!
– Встав с кресла, я практически вплотную приблизился к испуганной женщине.
– В последней высадке наш взвод потерял восьмерых бойцов. Двоих погибших, Джека и Бруно, я хорошо знал, когда мы ещё были новобранцами в подготовительном лагере. Все они были моей семьёй, людьми, которые отдали свои жизни ради та...

– Не надо Мак, - положив ладонь мне на плечо, мягко произнёс сержант, - ей этого никогда не понять.

Выпрямившись, я развернулся и, поправив форму, встал по стойке смирно в ожидании приказаний сопровождающего офицера.

– За мной рядовой.

– Есть, сэр.

Но не успели мы дойти до дверей каюты-кабинета, как послышался раздражённый мужской выкрик:

– Уже бежите поджав хвосты?!

К этому моменту голограмма уже исчезла, а освещение вернулось в исходное положение.

– Вы всё никак не угомонитесь молодой человек, - медленно развернувшись, немного устало произнёс сержант.

– Я продолжаю настаивать на поединке с этим слюнтяем!

Очевидно, поддавшись эмоциям, я не заметил происходящего вокруг, когда более "близко" общался с доктором Наварро. Более того, я ведь даже не заметил, как ко мне подошёл сержант.

– Хорошо, - после полуминутного раздумья ответил сопровождающий меня офицер.
– Вам хватит одного часа на подготовку?

– Вполне.

– Тогда я предупрежу об этом лейтенанта. Мы будем ждать вас в сопровождении капитана корабля или её старшего помощника.

Покинув каюту-кабинет мы молча вернулись на свою часть транспортного судна, где сержант отправил меня готовиться к предстоящему спаррингу, а сам направился "обрадовать" лейтенанта.

Само собой подобное нашего командира ничуть не обрадовало, но видимо Санчес убедил его в необходимости подобного мероприятия, вкратце пересказав всё случившееся на приёме у психолога (который, кстати, был весьма непродолжительным).