Чтение онлайн

Из тумана, казалось, можно было лепить снеговиков, поэтому первый крайний покосившийся домишко, огороженный редкими прогнившими и кривыми палками, символизировавшими забор, обсматривали в бинокль внимательно и долго. Наконец, рассмотрели, что окна и дверь заколочены. Охраны не видно. После долгих колебаний мужики, пригибаясь, нерешительно двинулись к строению.

Дом действительно оказался заброшенным – никаких признаков обжитости или какого-то движения внутри.

– Вряд ли ребята здесь, – прошептал Игорь, и они с Сергеем рванули к следующему забору.

Так постепенно и скрытно, бесшумными татями, раздвигая туман, Писатель и Полковник передвигались от дома к дому. Наконец, как им показалось, обнаружили то, что искали. Недалеко от центра села во дворе крепкого с виду хозяйства закутанный в туманное одеяло спал большой сарай. Видимо, когда-то старичок служил конюшней или коровником. Метрах в двадцати от него высился двухэтажный бревенчатый дом. Возле дверей сарая на чурбаке для рубки дров Игорь с трудом, но все же разглядел в окуляры солдата в немецкой форме с винтовкой на коленях. Было видно, как тот что-то наливает в кружку из походного термоса и потихоньку отхлебывает.

– Блин, точно дойчен зольдатен, – прошептал Игорь. – Ты чего ж, ядрёна вошь, без меня какаву пьешь? Не пойму издалека, СС это или просто стрелковые части. Полевые формы у них были похожи. Только по нашивкам, петлицам и шевронам можно понять, кто есть кто. Отсюда не видно.

– Какая разница?

– Разница есть. – Полковник, не отрывал оптику от глаз. – Эсэсовцы более идейные, подчас до фанатизма. Дисциплина – будь здоров. Эти на посту спать не будут. К тому же, если это специальные подразделения, то хорошо обучены, а значит, к ним труднее подобраться.

После некоторой паузы Игорь толкнул локтем Серёгу, протягивая бинокль.

– Смотри, вон второй, из-за угла вышел. Похоже, ходит вокруг сарая.

– Как узнать, там ли ребята? – Сергей оторвался от "цейса". – Может, фрицы охраняют сарай с техникой.

– Во-первых, танк в этот сарай не влезет. Во-вторых, какая-то техника угадывается в тумане за домом. Видишь, чуть правее. Это однозначно не танк, поверь мне. На грузовик похоже. Наверное, рядом и мотоцикл. Интересно, где остальная солдатня, офицеры, мать их яти?

– По хатам. Только сопят в две дырки ещё, – предположил Сергей.

– Тогда, почему у остальных домов не наблюдалось часовых? – Игорь был слегка озадачен.

– По-видимому, до хат, где фрицы на постое, мы не дошли.

– Или, как вариант, в деревне лишь разведгруппа, всего человек пять-семь, ну, может, десять. Двое на посту, остальные дрыхнут в доме. Вероятно, решили тут переночевать, предварительно допросить ребят и утром двинуться к месту дислокации основного подразделения. Интересно, как немцы отреагируют на современные паспорта и деньги?

– Если сейчас что-то не предпринять, наших скоро увезут в неизвестном направлении, и пиши – пропало. Если они там, конечно. Надо рискнуть.

Игорь наморщил лоб и задумчиво произнес:

– Пока обходящий будет за сараем вне зоны видимости, оглушаем любителя кофе. Хорошо, что я прихватил из первого дома вот эту палку. Когда второй выходит из-за угла, также гасим и его. Неожиданность – наше преимущество. Главное, чтобы от удара они не заорали. Остальные проснуться – нам хана.

– Бляха-муха! Если удар не рассчитаем? Я людей, никогда…, – начал было Сергей.

– И я никогда! – Мы сугубо мирные люди и никогда преднамеренно не будем убивать…, но, как говорил Камю, война заставляет нас становиться тем, чем мы никогда не были.

Серега попытался возразить:

– А Клаузевиц сказал, что на войне всё просто, но самое простое в высшей степени трудно. Наверное, он имел в виду, в первую очередь, убийство.

– Хватит разглагольствовать и меряться эрудицией. И вообще, совесть – это редкое ископаемое, цена которого зависит от глубины его залегания. А вот если мы не освободим ребят, я себе этого не прощу. И с этим мне будет жить сложнее, чем с сознанием того, что я прихлопнул какого-то урода, тем более фашиста, покушающегося на жизнь брата и друга, да и на нашу с тобой.

В душе Глебов согласился с Полковником, но все же… Понятно, когда убиваешь в пылу схватки, боя, защищая свою жизнь, близких и друзей, но вот так подойти и хладнокровно, как мясник…

Наверное, невозможно передать психологическое состояние человека, решившего убить себе подобного.

"Достоевский… тварь я дрожащая, или право имею?". Нет, это здесь ни причём. Он ведь по другому поводу…Хотя… старушка-процентщица… Гитлер и Сталин хуже Алёны Ивановны. Смог бы я собственноручно убить Гитлера или Сталина, чтобы спасти десятки миллионов ни в чём неповинных людей? Поднять руку всё-таки на человека, творение божье, кем бы он ни был? Вот так хладнокровно топором или ножом. Вонзить железо в плоть. В книгах и кино всё так просто…" – Эти мысли просквозили через сознание Сергея за считанные секунды. Дальше толстовствовать и достоевствовать ему не дал Полковник, зашипев на ухо:

– Значит так, пока один за домом, кто-то из нас зажимает рот сидящему на чурбаке, другой бьёт поленом по башке. Повезло, что у них не каски, а кепи. Также и со вторым. Когда он выходит из-за угла хватаем его за морду, а ты, или я также бьем по кумполу.

– Игорь, можно я зажму рот, а ты по кумполу? – смущённо пробормотал Глебов.

– Ну вот, вечно мне приходится делать грязную работу.

– Можно подумать, я при этом буду делать работу чистую, – отводя глаза, прошептал Сергей.

– Ладно, значит, ты зажимаешь рот, а мне придется… Противно.

– А как мы взломаем замок без шума? – вспомнил вдруг Глебов.

– Хороший вопрос.

И он остался без ответа. На крыльцо вышел человек в галифе с заправленной в них исподней рубашке и что-то по-немецки сказал вскочившему с чурбака солдату. Когда офицер скрылся за дверью, тот снова сел допивать кофе.

– Говорит, час еще будет спать, потом хочет допросить каких-то двух человек, затем уезжают, – перевел шёпотом Сергей. – Уж не ребят ли будет допрашивать? В это время обходящий немец скрылся за углом сарая.

– Надо действовать, – интонация Игоря была настолько решительной, движения такие уверенные, что Серёга уже на бегу понял: не избежать. Накинувшись на сидящего немца сзади, Глебов зажал ему рот. Удар Полковника палкой, скорее напоминавшей дубинку, мог бы свалить мамонта. Кепи слетела. Неуклюже хватая руками воздух, немец стал заваливаться на бок. Алая струя крови, пульсируя фонтанчиком, выплескивалась наружу из разбитой головы на лицо и руки Глебова. Удар, видимо, пришелся по артерии. Еле сдерживая рвотные спазмы, Сергей подхватил обмякшее тело караульного и аккуратно, без шума положил на землю. И тут Глебов не выдержал: человека рвало на родину. К сожаленью, это было не бесшумно.