Чтение онлайн

Тем временем, Сергей завёл "Опель", повезло – ключи оказались в замке – и кинулся назад к сараю. Полковник услышал звук движка и порадовался, что пока всё идет гладко. "Что-то много везений, не к добру это", – подумал он, продолжая следить за домом. – Как говорится, если судьба даёт тебе поблажку, то это вовсе не значит, что она к тебе благоволит".

Тем временем, Глебов вернулся от машины к сараю. Сергей, понимая, что тишину теперь уже соблюдать бессмысленно, вовсю лупил прикладом по замку. Черта-с два! Замок был старинный, добротный, таких нынче не делают.

Винтовочный выстрел вновь порвал утреннюю тишину. От неожиданности Полковник даже выпустил из рук бинокль, повисший на шее, и чуть не нажал спусковой крючок.

– Спокойно! – крикнул Серега из-за сарая. – Это я, замок убил. Беги к машине.

Игорь рывком поднялся и, стремглав завернув за угол, увидел метрах в пятнадцати перед собой колыхающиеся спины около десятка человек, несущихся к грузовику. Слава Богу, впереди знакомые фигуры друзей и брата.

Когда до "Опеля" оставалось каких-нибудь два десятка метров, с чердака дома ударила автоматная очередь. Двое из беглецов как будто одновременно споткнулись об одно и то же препятствие и, неуклюже взмахивая руками, ещё продолжали уже мертвыми по инерции переставлять ноги, а затем рухнули в траву, чтобы никогда не встать. Как обидна и нелепа смерть через несколько секунд после освобождения от неминуемой гибели. Ведь фашисты обещали расстрелять всех, отказавшихся сотрудничать. Правда, неизвестно, кто из них под угрозой смерти согласился, кто нет, но к машине побежали все.

– За грузовик! – истошно завопил Генка, первый добежавший до "Опеля".

Через мгновенье к нему присоединились Сергей и Лёха. На последних метрах вторая очередь срубила еще одного – пожилого дядьку, от побоев еле передвигавшего ноги. Остальным удалось укрыться за грузовиком. В кузов и кабину забраться было невозможно. "Опель", стоявший по отношению к позиции стрелка полубоком, позволял тому держать на мушке и задний борт, и кабину со стороны водителя. За руль, конечно, можно пробраться и с противоположной двери, но это те же яйца, вид в профиль – всё равно за руль переползать. А там тонкое железо, уж не говоря о стекле, не выдержат пулю. Риск смертельный – вряд ли эсэсовец промажет. Ребята уже убедились, что стреляет гадёныш весьма метко. Не отпадала и ещё одна опасность – если фашист пробьет движок, шансы на удачный побег могли равняться шансам выжить парашютисту с нераскрывшимся парашютом (без запасного).

Игорь, не успевший выбежать из-за стены сарая на простреливаемое пространство, мгновенно въехал в ситуацию. Крикнув "я отвлеку", повернул назад. Добежал до угла. В два прыжка преодолел расстояние от стены сарая до поленницы. Вновь занял позицию за дровами.

"Похоже, меня не заметили, – понадеялся Полковник. – Или заметили, но автоматчик никак не отреагировал на мой манёвр. То ли патроны экономит, то ли кончились, то ли не знает, куда стрелять – по дровам, если увидел-таки меня, или по "Опелю".

Если сейчас ударить по окну на чердаке, Игорь себя обнаруживает, но отвлекает огонь на себя, а ребята с оставшимися в живых смогут забраться в тачку и свалить. Он же их догоняет. Правда, если спиной пулю не отловит. Опять же, если начнет стрелять, двух магазинов надолго не хватит. Впрочем, и у фрица патроны тоже не бесконечные, хотя он наверняка взял боезапас у убитых. Так рассуждал Игорь, разглядывая чердачное окно то через бинокль в просветах между поленьями, то сквозь прорезь прицела.

Минуты тишины и отсутствия движения противников с обеих сторон стекали вязкой смолой в бесконечность. Люди за грузовиком тоже замерли, никак не проявляя себя. Неопределенность давила. А ещё время сейчас работало против беглецов – с минуты на минуту к немцам могло прибыть подкрепление. Потом пришла мысль: а что если повторить Серёгин подвиг – кинуть в окно гранату. Но тут надо наверняка. Не промазать. Чёрт, еще эти Stielhandgranate-24. Не очень-то надежные и занудные штуки. В принципе, их надо готовить перед боем. Поставлялись они в войска отдельно от капсюлей-детонаторов. Для того, чтобы привести гранату в боевое положение, нужно сначала открутить от корпуса рукоятку, вставить в него детонатор и прикрутить обратно. А чтобы применить, надо отвинтить крышку в нижней части рукоятки, энергично дернуть выпадающий при этом шнур и бросить. Правда, немцы, конечно же, готовили их заранее, вставляли детонаторы загодя. Это подтвердила брошенная Глебовым граната. И как это он сообразил найти шнур, сугубо мирный человек? Впрочем, Писатель – ходячая энциклопедия, наверное, где-то в литературе глазами зацепился. А вообще, как это мило в горячке боя отвинчивать крышечку. Не то что наши "лимонки" – выдернул чеку за долю секунды и кинул. Да и потом, аммонал, взрывчатка этих немецких "колотушек" – на основе аммиачной селитры. Малейшее попадание влаги в корпус и кирдык. При длительном хранении на складе взрывчатое вещество слёживалось и не детонировало, а тёрочный материал, вроде тех, что на коробках спичек, при конкретной сырости или при недостаточно резком выдёргивании шнура не воспламенялся. Из-за этого часто отказывали в бою. Задержка – четыре секунды. Но это по техническим характеристикам. На деле же, чаще всего, около восьми. Поэтому опытные солдаты, атакованные "колотушками", бывало, перехватывали их и кидали в ответ. В общем дерьмовенькие, но других в данный момент у Игоря не было.

Игра нервов – кто первый дёрнется и совершит необдуманный шаг – продолжалась минут двадцать. Естественно, в этой игре непрофессионал Игорь, подгоняемый мыслями о возможном и скором фашистском подкреплении, не выдержал первым. Он решил последовать примеру Писателя, подобраться к дому со слепой стороны, засандалить-таки гранату в окно чердака и покончить с наскучившим фрицем. Только бы сработала!

– Ах! Полно-те, мой друг, томиться ожиданьем, – буркнул про себя Полковник и, пригнувшись, высунулся из-за своего укрытия в надежде тихонько перемахнуть через забор и подойти к дому с тыла. Как только из-за дров показались его полкорпуса, с чердака грянул одиночный. На уровне пояса хрустнуло, и в лицо впились мелкие осколки чего-то непонятного. Рефлекторно Игорь дёрнулся за поленницу. Сел оторопевший. Инстинктивно провёл руками по лицу, увидел на ладонях кровь. Осмотрел себя. Всё вроде цело. Чего-то, однако, не хватало. Понятно: пуля раскрошила болтавшийся на ремешке, бинокль, современную японскую игрушку с хорошей оптикой, но пластиковым корпусом. Осколки стекла попали в лицо. Спасли глаза очки.

"Полезно иногда для здоровья иметь плохое зрение!", – подумал Игорь, холодея от ужаса. Попади стрелок на десять сантиметров выше, очки надевать было бы уже не на что.

–Игорь! – Полковник услышал взволнованный крик брата из-за грузовика. – Ты цел?

– Порядок!

– Он уже не на чердаке! На первом этаже, в крайнем левом окне! – попытался сориентировать Игоря Генка.

– На, сука, жри! – Игорь резко выставил автомат с обратной стороны поленницы и дал короткую очередь в указанное окно.

Ответа не последовало. Не айс! Хитрый гад! Мечется по дому. На эту сторону выходит два окна первого этажа и чердак. Откуда фриц ударит в следующий раз? Игра в наперстки. А вдруг у него снайперская винтовка? Тогда плохо дело. Ни одним человеком, тем более, что это мог быть любой из ребят, рисковать не хотелось. Патовая ситуация. Если бы был третий ствол, держали бы на прицеле сразу три окна.

И тут из-за "Опеля" лупанула винтовка. И сразу же Генкин крик:

– Он в правом! Я держу его.

Игорь всё-таки отважился на отчаянный бросок. Он метнулся, но не к дому, а к сараю. Немец не успел выстрелить, но всё же рефлекторно высунулся из-за занавески. Это было его последнее движение. Как увидел Серёга в бинокль, взятый у Генки, пуля из "Маузера" вошла чуть выше правой брови, оставив небольшую дырочку и выбив значительную часть задней стенки черепа, что и было отмечено кровавым фонтанчиком. Даром, что Генка увлекался оружием и похаживал вместе с братом в тир.

Игорь, не видя результатов меткой стрельбы, все еще не решался выглянуть из-за сарая.

– Игорь! – опять закричал Гена. – Беги к нам, я попал!

А вот это айс! Полковник кинулся к грузовику, на всякий случай пригибаясь и через каждые семь шагов падая в траву. Добрался до "Опеля". Никто не стрелял.

– Эй, Игорёк, ты весь в крови, ранен? – обнимая брата, встревожено спросил Гена. – Ох, ёлы, да и Серега тоже?

– Ерунда, – небрежно кинул Полковник. – Осколки от бинокля, а вот Глебыча причесало.

– Эй вы, родившиеся в рубашке, лезьте в машину. Я послежу за домом. Вдруг там ещё.., хотя уже в ряд ли. Да, вот держите санпакеты, у немцев взял. По дороге обработайте раны. И пацану щеку, вон как кровит. Шрам глубокий останется. Кто это его так?