Чтение онлайн

– Да выродок фашистский, – махнул рукой Игорь.

– Ладно, потом расскажешь. – Гена хлопнул брата по плечу и, уже обращаясь к освобожденным, крикнул:

– Эй, мужики, по одному осторожно забирайтесь в кузов.

– Я за руль. – Алексей уселся на водительское место. – Будь благословен тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса!

Сергей устроился рядом, распечатывая санитарный пакет.

После того, как пленные, гомоня и чертыхаясь, залезли под брезент, Гена занёс уже было ногу на скобу с заднего борта и собрался нырнуть внутрь. Тут он заметил движение Игоря в сторону хаты.

– Куда? Сбрендил?

– Нам нужно оружие! Ситуация обостряется.

– А если в доме остались…

– Никого там нет!

– Может быть, ловушка, или тебя встретят раненые с оружием в руках. Знаешь, как говорится, кто рискует оправданно, пьет шампанское, а кто не оправданно, за того близкие и друзья пьют водку.

– Ладно, хрен с ним, – неожиданно согласился со справедливыми доводами брата Полковник. – Только вот MG-38 с мотоцикла надо снять.

– Время! – Гена мыслил здраво.

– Минутное дело. Зато, если нас нагонят, мы свои жизни отдадим подороже.

Генка вздохнул, и они побежали к "Цундапу".

В багажнике мотоциклетной коляски нашлись гаечные ключи, с помощью которых и удалось открутить пулемет.

– Эх, хороший мотоцикл, прихватить бы и его. – Гена с теплотой во взгляде погладил руль "Цундапа". Вдруг он встрепенулся и, что-то соображая, потер подбородок. – Слушай, мы точно такой же видели с Лёхой у Иваныча.

– У кого? – не понял Игорь.

– Потом объясню… Именно эту модель – "KS-600". Основной "тяжелый" мотоцикл в немецкой армии. Боевая лошадка.

– Да, – оживился Полковник. – У него в своём классе был самый мощный движок в довоенной Германии, причем верхнеклапанный и оппозитный.

– Угу, почти 580 "кубиков". С коляской шпарит сто км в час.

– И это при 570-ти килограммах-то собственного веса!

– А "жрет" всего пять-шесть литров на сотку.

– Вот на таком бы сейчас уходить. Вчетвером как-нибудь уместились бы. – Генка покрутил ручку газа.

– Да можно было бы, если бы не эти бедолаги, – он кивнул на кузов грузовика. – Не бросать же их здесь.

– Ты прав. Ладно, берём только MG и два барабана, вон, видишь, в коляске лежат.

Через несколько минут они перебрались в грузовик.

Алексей включил передачу, отжал сцепление и вдавил педаль газа в пол. Взревели шесть цилиндров и "Опель" резко дернулся с места.

– Эй, сапожник! – зло и весело крикнул Генка из кузова. – Чай, не дрова везёшь! Понабирают по объявлению!

Но Лёха в кабине не слышал его. Он быстро освоился с управлением незнакомой машины. "Блитц" (блитц – молния – нем.) полетел хоть и не как молния, но довольно резво. Денисов где-то читал, что именно на этих машинах впервые появился зигзагообразный росчерк, напоминающий всполох молнии и ставший эмблемой на всех последующих моделях "Опелей". Впрочем, это к делу не относится.

Шестицилиндровый двигатель от легковушки "Адмирал", который ставили на "трехтонную" серию, легко двигал грузовик, с десятью человеками на борту.

– Слушай, а куда мы едем? – километра через полтора спросил сидевший рядом с Алексеем Глебов.

– Ну, это же понятно, к тому месту, где переплывали реку, – пожал плечами Алексей.

– А куда девать деревенских?

Денисов остановил машину, и они с Серегой выпрыгнули из кабины. Братья, сообразив, что у ребят возникли вопросы, выбрались из кузова. Выползли сходить до ветру и освобожденные.

Из короткого совещания и разговора с деревенскими стало ясно несколько вещей. Во-первых, сейчас июль 41-го года, во вторых, местные мужики не могут, понять, откуда здесь немцы. По их словам, фронт за многие сотни километров. Ведомша – глубокий тыл. Если это десантники-диверсанты, то, как и зачем появились в деревне – также неясно: никаких самолётов в ближайший месяц в небе не наблюдалось, никаких военных и стратегических объектов вокруг нет. Мужики подтвердили рассказ председателя. В плен их взяли, когда они заготавливали лес для колхозных нужд. Сын казненного председателя Колька, ещё накануне напросился на лесоповал. Только они увидели Федотыча, вдруг, откуда ни возьмись супостаты нагрянули. Семь человек их было вместе с офицером. Четверо на грузовике, трое на мотоцикле.

– Никакие это не десантники-диверсанты, это эсэсовцы были. Разведка, – перебил мужиков Игорь. – Что здесь нужно фашистским элитным подразделениям?

– Почему ты так уверен, что это СС и именно разведка? – Сергей с сомнением посмотрел на Полковника.

– Очень просто, у одного из заваленных часовых я успел рассмотреть петлицы, которые торчали из под камуфляжа. Это был унтершарфюрер – на черном фоне одна темно-зеленая полоса. Мне стало интересно, что за подразделения здесь орудуют. Думал, это нам что-то даст и посмотрел погон под курткой. Разведка. Золотисто-желтая окантовка. На пилотке эсэсовский череп с костями. Но вот, что самое странное – на погоне серебристой ниткой вышита готическая буква "А", что также подтверждает принадлежность к разведывательному батальону. Но…, – Игорь задумался.

– Не тяни! – в нетерпении произнес Серёга. – И к чему эти дурацкие подробности о форме. Вы, я вижу, с Генкой совсем рехнулись на военной истории.

– Погоди, погоди, ничего не пойму, – не обращая внимания на реплику Глебова, забормотал Полковник. – Конфигурация этой буквы "А" необычная, с подвыпердовертом, так сказать. Принята только в 1943 году, в 41-м этого просто не могло быть.

– И что нам это сейчас дает, прохфехссор?! – не выдержал молчавший Алексей.

– Ещё одни гости из будущего, то есть из прошлого, тьфу ты, из прошлого будущего, блин, запутаться можно! – Серега с досадой выругался.

– Ладно, о времени и о себе потом, сейчас-то, что делать? – Лёхе не терпелось удалиться подальше от жуткой деревни.

Было совершенно очевидно, что ведомшинцам теперь уже точно нельзя возвращаться в деревню. После того, как эсэсовцы обнаружат своих погибших, точно устроят показательную порку, в смысле, карательную акцию. Беглецов всех, а из деревни за каждого убитого эсэсовца по десять деревенских как минимум расстреляют или повесят, а деревню, наверняка сожгут теперь уже всю. Правда, если в деревне еще кто-то живёт, уж слишком безлюдной она казалась. В соседнее Шепелево людей тоже везти не имело смысла, скорее всего, именно туда уехали основные силы фрицев.

Деревенские начали спорить, идти ли им в Лось-Андрианово, или в Захарово. Потом, всё же приняли решение схоронится пока в Лосе. Там, по словам одного из мужиков, его свояк живёт, а до Захарова на пять верст дальше и через болота шлепать. Есть, конечно, тропинки, и туда, мол, фрицам труднее добраться, но люди обессилены, голодные, могут и не дойти. Пацан вон еле на ногах стоит.

– Мужики, мы в другую сторону, – спокойным голосом прервал их Геннадий.

– Эй, вы что? Куда? Пропадете одни здесь. Места болотистые, гиблые. Идёмте с нами.